Дочь генерала
Шрифт:
— Мне всегда жаль изнасилованных женщин. Но они живые, и у них все болит. А Энн Кемпбелл мертва. — Я молчал. — Не хочется это говорить, но мне, кажется, знаком данный тип женщины. Ей, вероятно, доставляло садистское удовольствие мучить мужчин, которые не могли отвести от нее глаз, а потом с мазохистской извращенностью отдаваться скоту, который будет вытирать об нее ноги. Скорее всего Уэс Ярдли смутно догадывался об отведенной ему роли и хорошо ее исполнял. Думаю, она завидовала женщинам, ведущим полноценную половую жизнь, а он оставался глухим к ее угрозам найти себе другого «друга».
— Откуда ты все это знаешь?
— Как тебе сказать... Сама я не была в таком положении, но знаю многих женщин, которые прошли через это.
— В самом деле?
— В самом деле. Ты тоже должен знать таких мужчин.
— Может быть.
— Послушай, у тебя классические симптомы переутомления: безразличие, невосприимчивость и общая тупость. Тебе надо поспать. Я разбужу тебя.
— Нет, я ничего... Ты заказала мне комнату?
— Да. — Синтия открыла сумочку. — Вот ключи. Вещи, которые ты просил, в машине. Она не заперта.
— Спасибо... Сколько я тебе должен?
— Нисколько. Вставлю расходы в финансовый отчет. Мужские трусы — пусть Карл поломает голову... Гостиница тут недалеко, или возьми мою машину.
— Ни то и ни другое. — Я встал. — Поедем в тюрьму.
— Тебе надо бы освежиться, Пол.
— Хочешь сказать, от меня несет.
— Даже такой холодный человек, как ты, потеет в Джорджии в августе.
— Ладно. Пусть все это запишут на мой счет.
— Пусть. Спасибо.
— Разбуди в двадцать один ноль-ноль.
— Обязательно.
Я отошел от стола, потом вернулся.
— Если у Кемпбелл ничего не было со здешними офицерами и она была без ума от этого мидлендского легавого — кто эти люди на фотографиях?
Синтия подняла голову:
— Пойди поспи, Пол.
Глава 15
Ровно в двадцать один ноль-ноль зазвонил телефон, и я очнулся от беспокойного сна.
— Я жду тебя внизу.
— Буду через десять минут.
Я повесил трубку, прошел в ванную комнату и ополоснул холодной водой лицо. Гостиница для приезжих офицеров представляет собой двухэтажное кирпичное строение, напоминающее обычный мотель. Все тут более или менее в порядке, и комнаты чистые, правда, скупо, по-военному обставленные, только кондиционеров нет и санузел встроен между каждыми двумя комнатами, чтобы вы не подумали, будто армия балует младший офицерский состав. Когда пользуешься санузлом, запираешь дверь вручную в соседнюю комнату, а уходя, отпираешь ее, чтобы сосед мог оттуда войти. Тут редко обходится без недоразумений.
Я почистил зубы новой зубной щеткой. В комнате я развернул и стал надевать новую сорочку, размышляя, как бы забрать из Соснового Шепота свои шмотки, не наткнувшись на полицию. Не первый раз я оказываюсь персоной нон грата в той или иной местности, и не последний. Обычно я так рассчитываю время, чтобы укатить сразу же по завершении дела. Но однажды из Форт-Блисса в Техасе меня едва успели вывезти вертолетом. Мне пришлось несколько недель обходиться без собственного автомобиля, пока в Техас не отправили сержанта и тот
Трусы среднего размера оказались маловаты. Женщины иногда бывают удивительно мелочны, но, так или иначе, я оделся, пристегнул сбрую с «глоком» девятого калибра и вышел в коридор. Из соседнего номера выходила Синтия.
— Это твоя комната?
— Нет, чужая. Я там убиралась.
— Не могла взять мне другую комнату, где-нибудь в конце коридора?
— Тут полно резервистов, приехали на двухнедельные сборы. Скажи спасибо, что эту достала. Пришлось использовать служебное положение... Но знаешь, я не против того, что у нас общая ванная.
Мы вышли на улицу и сели в ее «мустанг».
— На стрельбище номер шесть? — уточнила Синтия.
— Туда.
Синтия была в тех же черных брюках и белой блузке, поверх которой натянула белый свитер; туфли она сменила на кроссовки.
— Оружие при себе? — спросил я.
— Да. А ты ожидаешь какую-нибудь передрягу?
— Преступники имеют обыкновение возвращаться на место преступления.
— Чепуха какая-то.
Солнце недавно село, на небо выплывала полная луна. Время, выбранное нами для вылазки, приближалось к тем роковым предутренним часам, и окружающая обстановка могла передать дух происшествия.
Мы проехали военный кинотеатр, откуда вываливал народ, миновали клуб младших командиров, где выпивка лучше, чем в офицерском клубе, жратва дешевле, а женщины дружелюбнее.
— Пока ты отдыхал, я повидалась с полковником Кентом.
— Хвалю за инициативу. Узнала что-нибудь новенькое?
— Кое-что. Прежде всего он хочет, чтобы ты не очень давил на Мура. Тот, наверное, пожаловался на твою агрессивность.
— Интересно, кому жалуется Кент.
— Тебя разыскивал Карл, и я позволила себе позвонить ему домой. Он очень недоволен тем, что явного преступника Далберта Элкинса ты возвел в статус свидетеля с гарантией неприкосновенности.
— Надеюсь, кто-нибудь окажет мне такую же услугу, когда понадобится. Что еще?
— Карл сказал, что завтра он будет докладывать Главному военному прокурору в Вашингтоне. Ему нужно более подробное изложение дела и хода расследования, чем то, что ты уже отправил.
— Перебьется. У меня нет времени заниматься бумажками.
— Я написала отчет и послала ему по факсу.
— Спасибо. И что же говорится в этом отчете?
— Копия у тебя на столе. Я к тому, чтобы твое имя не фигурировало, если дело зайдет в тупик. Я женщина предусмотрительная. Поставила свое имя.
— Что-о?
— Шучу. Сама позабочусь о своей карьере.
— Прекрасно. Что нового у экспертов?
— Начальник полиции получил предварительный протокол. Смерть наступила не раньше полуночи и не позже четырех часов утра.
— Это я и без них знаю.
Заключение патологоанатома о вскрытии, которое почему-то называют протоколом, обычно начинают с того момента, когда заканчивают обследование судебно-медицинские эксперты. В нашем случае обе работы частично совпали, и это хорошо. Чем больше вампиров, тем лучше.