Дочь химеролога
Шрифт:
…
Коридор, покрытый сплошным ковром из разорванных на части ветвей и корней. Вырванные с кусками кирпичной кладки прутья решетки, разбросанные перед камерой. Небольшая фигура, окруженная четко видимым в темноте красным ореолом, стоящая перед висящим на цепях, подрагивающим и издающим полные боли крики и стоны, коконом. Под ногами у зашедшего в камеру небольшая кучка слабо шевелящихся остатков ранее растущих тут растений.
Фигура не спеша отрывает от кокона что-то, напоминающее мелко переплетенные и странно проросшие друг в друга листья и маленькие веточки, каждый раз вызывая новый болезненный
— Пощады!
Фигура не останавливается, наоборот, начинает примериваться к чему-то похожему на руки. Висящее на цепях существо содрогается в болезненном крике и выталкивает в воздух:
— Прошу… Долг Жизни! А-а-а!
Все замирает. Два светящихся красным глаза с четко видимыми вертикальными зрачками впиваются взглядом в находящиеся напротив зеленые, заполненные болью и проступившим страхом. После чего, свистящий шепот, слабо напоминающий человеческий и пронзительно звучащий в возникшей тишине, произносит:
— Я принимаю Долг Жизни… именем Соланиэль!
Невероятное изумление выплескивается из существа, перекрывая на время ужас от приближающейся смерти. Фигура несколько мгновений стоит и, не дождавшись ответа, пожимает плечами, после чего продолжает прерванное действие. Крики боли опять заполняют помещение, выплескиваясь в коридор и, наконец, в разрыв, звучит:
— А-а-а… Соланиэль, именем Соланиэль… а-а-а… да!
Что-то на мгновение меняется в окружающем мире. Какая-то глубокая, почему-то видимая даже в темноте, тень возникает в углу камеры, и едва слышный голос полный удивления произносит:
— Ну, надо же… Подтверждаю!
И тень резко рассыпается вихрем темных искорок.
…
Глава 12. Возвращение. Часть 1
Элинэ Сатинэль Люцифиано
Ярость резко схлынула, оставив внутри меня какую-то пустоту. Что это, вообще, сейчас было?!
— «Эли! Эли! Дочка!» — пробился в мое сознание взволнованный Даниэль.
— «Все в порядке, папа, я себя уже полностью контролирую. И… спасибо за подсказку. А кто такая эта Соланиэль?»
— «Давай позже, хорошо? Главное, дриада больше не может причинить вред и находится в полной твоей власти. Теперь можно спокойно завершить начатое, взятый Долг препятствием не будет».
— «Папа!»
— «Что?»
— «Я так не могу. Она же просила о помощи!»
— «Не понял, но ты же, только что…»
В его мысле-образах проступило удивление, хотя уже с сильной ноткой обреченности. Догадливый у меня папа.
— «Она поступила… неправильно. И была за это наказана. А теперь дриаду надо спасти».
— «Дочь,
— «Да».
— «Хм, тогда забирай ее и уходи. Как с энергией?»
— «Э-э… а артефакт почему-то почти полный! Только какие-то странные ощущения, слегка неприятные. Но энергии много, я чувствую».
— «Странно, ну ладно, вернешься, осмотрю его, может, что-то повредилось. Давай действуй! Помнишь план подземелий? Жду тебя у северо-западного прохода, возле сливной решетки».
— «Поняла».
Вернувшись после разговора с отцом в реальный мир, я оглядел камеру, довольно спокойно восприняв увиденное в ней, способное шокировать любого, затем посмотрел на ту, что доставила так много проблем. Сейчас, находящееся передо мной существо тихо постанывало, излучая эмоции обреченности и боли. Видно его было по-прежнему плохо, и я потянулся, чтобы раздвинуть разорванные в клочья стенки кокона. Дриада резко дернулась, плеснув страхом. В принципе, скрываться перед ней смысла не было, и я спокойно произнес, используя, как и до этого, пятую форму (и почему опять приходиться в ней разговаривать?):
— Успокойся, я больше не нанести тебе вред. Наоборот, спасти буду.
Существо замерло, с удивлением и недоверием вслушиваясь в мой настоящий голос. А что? Я же невиноват, что под этой непонятной яростью, не говорил, а шипел, да и еще так жутко! Ладно, надо продолжить.
Наконец, остатки кокона разошлись, и я увидел… М-да. Больше всего «это» напоминало… ребенка. Примерно лет семи, неопределенного пола (ага, на себя посмотри), со спутанной копной зеленых волос и кожей похожей на кору. Но не как у дерева, а скорее как у молодых, только что проросших ветвей. Лицо было вполне человеческое, разве что уши немного необычной формы. И еще я, наконец, увидел, как это существо держат цепи, и был неприятно удивлен. Так как они не опутывали и не заканчивались кандалами на руках и ногах, а просто протыкали со всех сторон тело дриады. Как так можно?
— Если вытащу, ты выдержать?
Пауза, настороженный взгляд и…
— Оставь меня, все равно уже скоро умру. Ты победила (ого, сразу опознала пол, однако)! Можешь забирать Сердце! И да (возник явственно ощутимый сарказм), Долг я отдать не смогу! И она не поможет!
В голосе, который также напоминал детский, четко зазвучала безысходность и какое-то смирение перед случившимся.
— Зачем тогда «воззвать»?
Дриада удивленно на меня уставилась.
— Ты же сама попросить о помощь, а потом напасть. Да получить в ответ, но это не значит, что спасение не быть.
— Я не просила о помощи!
— Точно, даже мысль не было?
Она настороженно замолчала, а я повторил:
— Цепи выдернуть, не повредить?
Дриада качнула головой и выдавила из себя:
— Можно, хуже уже не будет.
Судя по стонам, процедура все равно получилась довольно болезненной, хотя и сопровождающаяся удивлением от разрываемых мною цепей. А я, кстати, наверно первый раз, ощутил свой предел. Очень уже неохотно поддавался металл, из которого они были изготовлены. Фактически только удалось, да и то с большим трудом, разогнуть несколько звеньев, надорвав их по месту стыка. Но, похоже, дриаду все равно впечатлил, приведя в состояние глубокой задумчивости. А может, дело было в кольце, от которого она, увидев, не отрывала странный взгляд.