Дочь хранителя тайны

Эдвардс Ким

Каролина рассматривала лепной карниз, думая, что его надо покрасить. Истина с трудом всплывала на поверхность.

– Я не представляю себе жизни без Фебы, – почти прошептала она.

– Никто тебя и не просит жить без нее. Но она выросла, Каролина. Вот в чем дело. За что ты все эти годы боролась? Разве не за ее самостоятельность?

– Думаю, это тебе хочется свободы, – сказала Каролина. – Сорваться с места, поколесить по свету.

– А тебе нет?

– Конечно, хочется! – воскликнула она, изумившись

силе своих эмоций. – Но даже если Феба переедет, она никогда не станет в полной мере самостоятельной. И я боюсь, что тебе из-за этого плохо. Боюсь, что ты нас бросишь. Милый, в последние годы ты все больше отдаляешься от меня.

Ал долго молчал.

– Откуда эти безумные мысли? – наконец спросил он. – С чего ты взяла, что я вас брошу?

– Подожди секундочку, Ал. – Она вскочила, понимая, что он обиделся. Прошла к столу и достала из ящика письмо. – Вот почему я расстроена. Не знаю, что делать.

Он долго изучал письмо, даже взглянул на оборот, словно сзади могла быть написана разгадка.

– Сколько на счету? – спросил. Каролина покачала головой:

– Пока не знаю. Сообщат, только когда приеду.

Ал кивнул и опять уткнулся в письмо.

– Странно. Открыл счет, а тебе не сказал.

– Может, боялся, что я сообщу его жене? Больше ничего в голову не приходит.

Каролина подумала о Норе, по сей день не знающей, что ее дочь жива. А Пол – что стало с ним? Какой теперь тот темноволосый младенец, которого она видела лишь однажды?

– И что нам, по-твоему, делать?

– Для начала подробно все выяснить, – ответил Ал. – Вот я вернусь, и мы вместе пойдем к этому адвокату. Я могу взять пару выходных. А дальше… не знаю, Каролина. Давай отложим решение до утра. Сейчас ведь все равно ничего не придумаем.

– Ладно. – Беспокойство, владевшее Каролиной целую неделю, отступило. В устах Ала все звучало так просто. – Какое счастье, что ты дома, – сказала она.

– Дорогая… – Он взял ее руку в свою. – Честное слово, я никуда не исчезну. Разве что завтра в шесть утра, в направлении Толедо. Поэтому, кстати, мне пора на боковую.

Ал притянул ее к себе и поцеловал в губы. Каролина прижалась щекой к его щеке, ощутила его тепло и вдохнула его запах, вспоминая, как познакомилась с ним на стоянке недалеко от Луисвилля. День, определивший всю ее жизнь.

Ал поднялся с дивана, не выпуская ее ладони.

– Пойдешь со мной?

Она кивнула и встала: ее рука в его руке.

* * *

Утром она поднялась рано и приготовила завтрак, украсив яичницу, бекон и картофельные оладьи веточками петрушки.

– Вкуснотища! – Ал поцеловал ее в щеку и бросил на стол газету и вчерашнюю почту в холодных и, как показалось Каролине, чуточку отсыревших конвертах. Там было два письма со счетами

и красочная открытка с Эгейского моря от Доро.

Каролина погладила пальцами картинку, прочла короткое послание на обороте.

– В Париже Трейс растянул лодыжку.

– Безобразие! – Ал качал головой, вникая в новости с выборов. – Послушай-ка, – сказал он, отложив газету, – я вот ночью подумал: может, поедешь со мной? Линда ведь не откажется взять Фебу на выходные. Уехали бы, ты да я. А заодно посмотрела, как Феба без тебя справится. Что скажешь?

– Так сразу? Взять и уехать?

– Да. Пока возможность есть, надо пользоваться.

– Ой, не знаю, – в смятении протянула Каролина. Она искренне обрадовалась его предложению, хоть и не любила долгие часы в машине. – На этой неделе столько разных дел… Может, в следующий рейс? – быстро прибавила она, чтобы он не подумал, будто она на самом деле против.

– А мы и в этот рейс могли бы куда-нибудь заехать по дороге, – уговаривал он. – Чтобы тебе было интересней.

– Замечательная мысль, – отозвалась Каролина, с удивлением подумав, что это действительно так.

Ал улыбнулся, разочарованный, и, склонившись, коротко прижался прохладными губами к ее губам.

Проводив его, Каролина прилепила открытку Доро на холодильник. За окном – унылый ноябрь, промозглая серость, грозившая снегопадом, и Каролине нравилось смотреть на заманчиво синее море и жаркий пляж. Всю следующую неделю, занимаясь пациентами, накрывая стол для ужина или складывая выстиранное белье, Каролина вспоминала предложение Ала. Она думала о прерванном поцелуе Роберта с Фебой, об интернате, где Феба хотела жить. Ал прав: когда-нибудь ни его, ни Каролины уже не будет, а у Фебы есть право на собственную жизнь.

Но мир всегда был жесток и таким остался. Во вторник, когда они ужинали мясным рулетом с картофельным пюре и стручковой фасолью, Феба достала из кармана головоломку «15» – пластмассовые передвижные квадратики с цифрами. Суть в том, чтобы расставить цифры в правильном порядке, и Феба занялась этим прямо за едой.

– Хорошая штучка, – заметила Каролина, глотнув молока. – Откуда, ласточка?

– Майк подарил.

– Кто это? Он с тобой работает? Новенький?

– Нет, мама. Мы познакомились в автобусе.

– В автобусе?

– Угу. Вчера. Он хороший.

– Понятно. – Каролина физически ощутила, как замедляется ход времени. Все ее чувства обострились до предела, но она заставила себя говорить спокойно, естественно. – И этот Майк подарил тебе головоломку?

– Да. Он хороший. И у него есть птичка. Он хочет мне ее показать.

– Вот как? – бросила Каролина. Ее словно обдало ледяным ветром. – Феба, девочка моя, не вздумай никуда ходить с незнакомыми людьми. Мы с тобой об этом говорили.