Дочь хранителя тайны
Шрифт:
– Сколько ребенку?
– Только сегодня родился, – вновь бездумно, на взрыде пролепетала Каролина. Смешно: беспомощные дамочки всегда вызывали у нее презрение, а между тем именно в этой роли она и выступала.
– На дворе суббота, и уже вечер. – Его слова перелетели через разделявшее их грязно-белое слякотное пространство. – Все автомастерские наверняка закрыты.
Каролина молчала.
– Послушайте, мэм, – медленно заговорил он невозмутимым, веским, как якорь, тоном. Нарочно так говорит, успокаивает, поняла Каролина. Небось принял за сумасшедшую. – Я бы подзарядил, да вот, как на грех, кабели оставил приятелю дальнобойщику, так что в этом смысле ничем помочь не смогу. Однако же на улице, сами видите,
На другом краю стоянки приткнулся трейлер с темной блестящей кабиной и работающим двигателем. Раньше она не обратила на него внимания. Длинный тускло-серебристый прицеп казался стеной на краю обитаемого мира. Феба судорожно вздрогнула, переводя дыхание, и снова зашлась плачем.
– Ладно, спасибо. Только ненадолго, – решилась Каролина и осторожно обошла валявшиеся на бетоне почерневшие луковицы.
Ее спаситель протянул ей руку от края пандуса, чтобы помочь спуститься. Она приняла помощь, не слишком довольная собой, но в то же время с благодарностью: туфли скользили по гнилым овощам и волглому снегу. Оказавшись рядом, Каролина подняла глаза и заглянула ему в лицо: густая борода, шапка до бровей, глаза добрые, темные. Потеха, сказала она себе, бок о бок с ним пересекая парковку. Идиотизм. По меньшей мере глупость. Он может оказаться маньяком-убийцей. Но правда заключалась в том, что ей было плевать. Она слишком устала.
Он помог ей забрать все необходимое из машины и устроиться в трейлере; подержал Фебу, пока Каролина забиралась в кабину, затем передал ей в руки. Каролина налила из термоса в бутылочку молочную смесь. Феба до того накричалась, что несколько минут не могла взять соску, да и после сосала с трудом. Каролина нежно гладила ее по щеке, и малышка наконец зачмокала.
– Странная штука, верно? – заговорил мужчина, когда малышка затихла. Он уже сидел на водительском месте. Двигатель уютно урчал, как большая кошка; за лобовым стеклом до самого горизонта простиралась ночь. – Такой снегопад в Кентукки, я имею в виду.
– Раз в несколько лет случается, – отозвалась Каролина. – Вы не здешний?
– Из Экрона, Огайо, – ответил он. – Вернее, оттуда родом. Но вот уж пять лет, как начал колесить по свету, так что теперь, считай, человек мира.
– Не скучно одному?
Каролина вспомнила свои одинокие вечера в четырех стенах. Неужели это она спокойно беседует с незнакомым человеком? Странное, волнующее ощущение, как будто поверяешь свои тайны случайному попутчику в автобусе или поезде.
– Бывает, – признался он. – Такая уж работенка. Но и встречи занятные случаются. Вот как сегодня.
Блаженствуя в тепле кабины, Каролина откинулась на спинку высокого, удобного сиденья. Снежинки густо кружились в свете фонарей. Автомобиль Каролины стоял посреди асфальтовой площадки, сиротливый, запорошенный снегом.
– Куда путь держите? – поинтересовался мужчина.
– Всего-навсего в Лексингтон. На трассе, в нескольких милях отсюда, была громадная пробка из-за аварии. Я хотела сэкономить время и силы, ну и свернула.
На лицо ее собеседника падал мягкий свет фонаря. Мужчина улыбнулся. Каролина, к своему удивлению, тоже улыбнулась, и оба рассмеялись.
– Благими намерениями?… – сказал он.
Каролина кивнула.
– Слушайте, – помолчав, предложил он, – коль уж вам всего-навсего в Лексингтон, могу подбросить до дома. Там найдется где поставить трейлер? А завтра… нет, завтра воскресенье, значит, в понедельник с утра позвоните, чтобы вашу машину отбуксировали. Здесь-то она будет в безопасности.
Фонарь
– Было бы здорово, – согласилась она. – Если вас не очень затруднит.
– Да ни черта подобного, – ответил он. – Извиняюсь за свой язык. Мне по пути.
Ал принес из ее машины остальные вещи: пакеты с продуктами, одеяла. Незнакомца, как оказалось, звали Ал; Альберт Симпсон. Пошарив на полу кабины, он извлек из-под сиденья вторую крышку от своего термоса, аккуратно вытер носовым платком и налил Каролине кофе. Она прихлебывала горячий напиток, радуясь темноте, теплу и обществу человека, который ничего о ней не знает. Она чувствовала себя в безопасности и была до странности счастлива, несмотря на духоту, запах грязных носков и свалившуюся на нее проблему в облике чужого ребенка. Ал вел машину, развлекая Каролину историями из своей кочевой жизни о том, как грузовики застревают на дороге из-за ливней, как колеса наматывают мили, когда едешь и едешь ночь за ночью.
Каролина задремала, убаюканная теплом, шорохом шин и калейдоскопом снежинок в свете фар. На стоянке перед ее многоэтажным домом трейлер занял сразу пять мест. Ал помог ей выбраться из кабины и, оставив двигатель включенным, понес ее вещи к подъезду, а Каролина с Фебой на руках пошла следом. В окне нижнего этажа дрогнула занавеска – Люси Мартин, неисправимая шпионка, как всегда, на посту. Каролина на миг приостановилась, у нее вдруг закружилась голова. С виду все осталось прежним, но она уже не была той женщиной, которая вышла отсюда прошлой ночью и по снегу зашагала к машине. Она преобразилась – до такой степени, что сейчас наверняка и в квартиру войдет в другую, по-другому обставленную и освещенную. Однако ключ привычно скользнул в замок, и, как обычно, замок заело на полобороте. Открыв дверь, Каролина внесла Фебу в комнату, знакомую до мельчайших подробностей. Добротный темно-коричневый ковер, клетчатый диван и кресло, купленные на распродаже, журнальный стол со стеклянной столешницей, роман, который она читала перед сном, – «Преступление и наказание», – заложенный закладкой. Она оставила Раскольникова и Соню на сцене признания, видела их во сне на холодном чердаке, проснулась от телефонного звонка – и вылетела на засыпанную снегом улицу.
Ал топтался на пороге, заполняя собой проем. Он мог быть серийным убийцей, насильником, мошенником. Кем угодно.
– Тут вот у меня диван, – сказала Каролина. – Сегодня он в вашем распоряжении.
После секундного колебания Ал шагнул в дом.
– А как же ваш муж? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Мужа нет… – Сообразив, что опять ляпнула не подумав, Каролина уточнила: – Больше нет.
Ал бросил на нее внимательный взгляд и стащил с головы вязаную шапку, под которой, к удивлению Каролины, обнаружились кудри – темные и взъерошенные. Каролина ощущала странную заторможенность и одновременно перевозбуждение от усталости и выпитого кофе. Ей внезапно захотелось разгадать, какой он видит женщину перед собой – в сестринской форме и расстегнутом пальто, сто лет нечесаную, с ребенком на руках, очень и очень уставших руках.
– Совестно как-то вас стеснять, – пробормотал он.
– Совестно стеснять?! Да если б не вы, я до сих пор торчала бы на стоянке.
Он улыбнулся, молча вышел и через несколько минут вернулся с темно-зеленой парусиновой дорожной сумкой.
– Кто-то глазеет из окна на первом этаже. У вас точно не будет из-за меня неприятностей?
– Это Люси Мартин. – Увидев, что Феба зашевелилась, Каролина вынула бутылочку из нагревателя и капнула молоко на руку, проверяя, согрелось ли. – Жуткая сплетница, уж поверьте. Сегодня на ее улице праздник: благодаря вам день прошел не зря!