Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

Но Дивер прав, встречаться в родном мире не стоит. Косые взгляды Гвейна не сулят ничего хорошего, Видящая Суть всегда начеку, а Палач немногословен и угрюм как никогда раньше. Эти трое были заодно на том совете. Видимо, заодно и теперь.

Снова поднялся на лифте. Снова проигнорировал улыбчивую секретаршу.

— Рассказывай!

— Нечего, — выдал Дивер нервозно. — Мальчишка молчит. Эн-Ферро мотался на Пантэ, успел войти и выйти в одно окно — не иначе как с докладом. Что у тебя?

— Все то же.

— Спишь спокойно?

Хранящий Кровь зло сощурился: что за намеки?

— В

каком смысле?

— В прямом, — поежился пятый старейшина. — Я, например, стал мерзость всякую видеть.

— Нечистая совесть? — попробовал было усмехнуться Кадм.

— Совесть у нас с тобой одна на двоих, — огрызнулся Дивер. — И уже давно.

— Ладно, угомонись! — оборвал его гость. Не хватало еще, чтоб он истерику устроил. — Позови лучше свою куклу, пусть кофе принесет или что покрепче.

Дождавшись, пока дракон, нажав кнопку переговорного устройства, озвучит приказ, со всеми этими безумно нервирующими «Лайли, милая» и «будь добра», словно и впрямь говорил с живым человеком, Кадм с трудом скрыл раздражение, чтобы не вызвать у товарища новый приступ паники, и поинтересовался:

— Ну и с чего эти твои ночные видения? Если это дочь Кира, то мне и только мне нужно опасаться. Если совет получит образцы девчонки, смогут и заподозрить, откуда в Сопределье взялась Изначальная кровь. Поднимут опять ту историю со сгоревшим центром на Юули и неведомо что еще смогут раскопать. Могут. Но не факт, что раскопают. Так что даже я пока спокоен, а тебя это в любом случае не коснется. Ты ведь не думаешь, что я стану рассказывать, кто помог мне организовать тот милый костерок?

Дивер скептично хмыкнул, и визитер понял, что именно так он и думал.

— Не переживай. Мне нет смысла тянуть тебя за собой. Как и тебе нет смысла бросать меня на полпути. Ведь еще неизвестно, кто займет мое место в совете. И как этот новый старейшина отнесется к твоим маленьким шалостям. Лучше скажи, у тебя есть выход на Иоллара?

— Можно попробовать. Я еще не отработал эту функцию. Если бы устройство было установлено легально и имело связь со всеми действующими вратами…

— Забудь, — отмахнулся Кадм. — Первые никогда этого не допустят. Вмешательство в жизнь идущих, нарушение приватности переходов и прочая чушь. Ты же помнишь их выводы, когда они ознакомились с твоим изобретением. Но связаться с эльфом ты сможешь? Тогда поторопи его. Намекни на страшный и ужасный Сумрак, который явится за ним… Или чем там пугают эльфов на Эльмаре?

— Орков, — поправил Дивер. — И ты зря так несерьезно относишься к этому.

— Главное, чтоб мальчишка отнесся к этому серьезно.

Сказав это, он развернулся и вышел из кабинета, напрочь позабыв о заказанном кофе и не обратив внимания на то, что застывшая в дверях с подносом в руках девушка смотрит ему вслед, сощурив голубые, невероятно разумные для иллюзорного создания глаза.

Тар. Марони

Апрель, 1057 г.

— Галчонок, а когда у нас праздничный ужин?

Началось. Только пообедали, а ему уже ужин подавай. Между прочим, это у меня сегодня праздник! Это он мог бы

в качестве подарка что-нибудь приготовить! А что, у них же с Иолларом иногда неплохо получалось. Хотя, подозреваю, это у Ила получалось, а его-то как раз дома нет. А где он?

У меня, дурехи, столько надежд было на этот день. Загадала себе в подарок зеленоглазого красавца с огромным букетом цветов, который он вручит мне, бросая пылкие взгляды, нашептывая нежные слова. А можно и без цветов. Просто с взглядами и словами. И без Лайса. Представляла, как Эн-Ферро вызовут посыльным в лесничество, и мы останемся дома одни…

Глупые-глупые мечты. Лайс дома. Подарил мне букет роз, видимо, из герцогских оранжерей — такие только там растут — и скромненький браслетик из бирюзы. Непростой браслетик. Не знаю, как долго он его заряжал, но незатейливое на первый взгляд украшение было просто переполнено целебной силой кошачьей кардовской магии. Снимает усталость и улучшает настроение — следовало из приложенной на словах инструкции к применению.

А Ила нет. С утра поздравил меня на словах без особых эмоций, сказал, подарок позже. И все. Ни эльфа, ни подарка.

— А где наш квартирант? — осведомилась я у братца.

— Шляется где-то, — пожал он плечами. — Но ты не переживай, к ужину явится.

Конечно. К ужину.

И с чего я решила, что он ко мне неравнодушен? Это ведь не он, это я с той самой ночи только о нем и думаю. Хотя с той ли ночи? А за длань до того, когда я заметила, как эта девица на рынке на него смотрит, и что-то неприятное шевельнулось в груди, что-то до ужаса похожее на ревность? И когда он нес меня на руках после того нападения на полукровок, а я смотрела в его глаза и сквозь убивающую меня слабость думала, что ничего в Сопределье прекрасней этих глаз нет…

Да какая разница? Да, он мне и раньше нравился. Нравился, только не хотела себе в этом признаваться, видя его ко мне отношение. А когда там, на площади, мне спьяну показалось, что отношение это изменилось…

Глупо. Когда же я перестану быть такой глупой? Надеяться непонятно на что, мечтать? Ну придет он к ужину, и что с того?

Он пришел задолго до ужина.

Я как раз месила тесто (Лайс, чтоб ему, обжоре, лопнуть, заявил, что пирог на праздничном застолье обязателен), когда в кухню, держа в руках туесок с неплотно прикрытой крышкой, вошел Иоллар.

— Аккуратней! — прикрикнул он на налетевшего на него карда. — Я же специально щелку держу, чтоб он не задохнулся.

— А что у тебя там? — полюбопытствовала я.

— Это тебе. Подарок.

Пока я в предвкушении невероятного оттирала от муки руки, Лайс успел заглянуть в туесок и хмыкнул, подавив улыбку.

— Где достал? — деловито поинтересовался он у эльфа.

— В Рыбацком купил, у мальчишек.

— И много дал?

— Две красненькие. И еще одну за коробочку.

Да уж, королевский, видать, подарок, за такие-то деньжищи! А я-то, дура, до последнего надеялась на что-то. Ладно, дают — надо брать. Я приподняла крышечку и заглянула внутрь. Следующие несколько мгновений мы с подарком молча смотрели друг на друга, пока злорадное хихиканье Эн-Ферро не вывело меня из ступора.