Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

— Мы можем проверить эти троих, если хотите.

— Пожалуй, да. Хотя бы для того, чтобы полностью очистить их от подозрений. Насчет Келая я справлюсь сам. Возможно, он был занят в книгохранилище, там амулеты связи сбоят из-за общего фона. Наверняка магистр Триар знает. А ты отдохни. Завтра продолжим.

— Наставник, — уже от двери обратилась к нему женщина. — Я забыла спросить, как Галла?

— Все так же, Гейнра. Все так же.

— Она справится.

— Справится, — уверенно кивнул он.

Ил никогда не умел излагать мысли

на бумаге — в этом Эн-Ферро в очередной раз убедился, получив от товарища маловразумительную записку. Куда больше удалось вытянуть из школьного служки, это послание принесшего.

Первым побуждением после услышанного было сломя голову мчаться в школу.

Вторым — ехать в школу, но уже основательно подготовившись. Риск был велик, но дожидаться новостей дома не позволяла ни тревога за жизнь и здоровье подопечных, ни здравый смысл: не насторожатся ли наставники, если брат пострадавшей ученицы не явится узнать, как она?

Даже проезжая в иные дни мимо замка, Лайс отмечал невероятную силу этого места, силу чуждую ему, а значит, опасную. А сегодня, после всего случившегося, маги будут особенно подозрительны, и любого чужака, прошедшего по замковому мосту, ожидает проверка.

Но он ее выдержит. Должен.

Одежду подобрал со всей тщательностью — ничего не должно бросаться в глаза. Приготовил перчатки, чтобы спрятать когти. Штаны взял самые плотные. Подумав, достал из аптечки широкий бинт и примотал хвост к ноге — неприятно, но в данном случае не помешает. Пусть хвост карда не настолько подвижен, как кошачий, но если иллюзию поддерживать не удастся, одно нечаянное движение может его выдать. От меча отказываться не стал — подозрительнее будет, если после случившегося он выйдет из дому безоружным. Не побрезговал и ножом.

Перед выходом еще раз проверил защиту. Вроде бы неплохо. Если не станут специально прощупывать, обнаружить ничего не должны. А если станут?

Отогнав прочь тревожные мысли, Эн-Ферро решительно шагнул за порог.

На побережье опускались сумерки. В крохотных окошках Рыбацкого уже загорались желтые огоньки свечей, и не видно было поселковой детворы, обычно сновавшей по округе дотемна. Наверное, их матери уже прослышали о случившемся на старом кладбище и от греха подальше разобрали ребятню по домам. Странно было проезжать мимо притихшего враз поселка, когда только собаки лениво перегавкивались во дворах, да еще ветер доносил со стороны моря крики чаек и голоса возившихся на пристани рыбаков.

У школы, недалеко от въезда на мост, собралась небольшая группа людей: около десятка мужчин, оставив керов обдирать молодую листву с росшего вдоль рва кустарника, тихо о чем-то переговаривались. На него взглянули лишь мельком. Лайс тоже старался не смотреть в их сторону, но одного беглого взгляда хватило, чтобы отметить, что все они почти одинаково одеты и неплохо вооружены. Похоже на маленький отряд, но не гвардии и не городской стражи, чью форму кард хорошо знал. На этих вояках были плотные темно-зеленые куртки вроде той, что сам Эн-Ферро носил в лесничестве, с витым черно-белым шнурком у левого плеча. Подобная одежда ни о чем ему не говорила, а думать о чем-нибудь кроме раненой, обессилевшей

девочки, которая в этот момент, возможно, находится на волосок от смерти, не получалось. Потому, мгновенно выбросив из головы эту компанию, Лайс спешился, подхватил под уздцы ящерку и повел любопытно вращающее глазами животное по деревянному мосту — въезжать в обитель волшебства верхом он отчего-то счел невежливым по отношению к хозяевам этого места.

Он был слишком занят тем, чтобы ненароком не выдать себя, без конца проверяя скрывающие отблески дара щиты, и кер почувствовал приближение чужака раньше него. Ящер отшатнулся в сторону, издав негромкий свистящий звук, а на плечо карда легла чья-то ладонь. Лайс хотел обернуться, но тот, кто стоял сзади, перехватил второй рукой его запястье, выворачивая за спину руку — не сильно и не так уж больно. Пока не двигаешься.

— Спокойно, Эн-Ферро, спокойно. Из этого захвата не так просто вырваться…

Когда-то давно, когда страну раздирали смуты, голод и болезни, при школе создали лечебницу, чтобы помочь расположенному в городе госпиталю Белых Сестер, который уже не справлялся с потоком больных и раненых. Те времена давно уже миновали, а лечебница так и осталась. Пациентов в ней было немного, в основном жители близлежащих поселков. Но иногда попадали сюда и свои…

— Тэр Марко, — встретила его у дверей наставница Мара. — Хоть вы им скажите, чтоб шли уже по домам.

— Как Галла? — Просьбу целительницы он, казалось, не расслышал.

— Без изменений, — вздохнула женщина. — Но этим-то хоть скажите.

— Все здесь?

— Все. И эльф.

В том, что эльф не уйдет, старший наставник не сомневался ни минуты. Даже удивился, что сидэ Иоллар сидит вместе со всеми в коридоре, а не там, за наглухо закрытой дубовой дверью, у ее постели.

— Рей, Лейна, Фертран, — позвал он нарочито резко. — Будете нужны мне завтра с утра. Верлан и Риса, пожалуй, тоже.

А поймав недоуменные взгляды, посмотрев в уставшие, слезящиеся глаза, сделал вид, что задумался на миг:

— Давайте уже все. Приходите до занятий в мой кабинет, нужна будет ваша помощь. Так что сейчас — все по домам. Портал уже безопасен и под наблюдением.

Среди учеников прошел недовольный ропот.

— Можете не уходить, но, кого я сочту недостаточно отдохнувшим и восстановившимся, отстраню от дела.

— А что за дело, наставник? — подал голос Верлан, старший ученик отделения практической магии.

— Организовываем чистку в Портовом городе, — объяснил Марко. — Наемники, помогавшие магам на обряде из тамошних банд. Участвуете?

Никто не отказывался.

— Тогда немедленно отдыхать! — скомандовал Медведь.

Там, где не помогли уговоры, подействовал жесткий приказ и обещание хоть какого-то возмездия за сегодняшний день, за погибших друзей. Бросая робкие, будто бы виноватые взгляды на никак не отреагировавшего на появление наставника эльфа, ученики вставали со скамей и шли к выходу.

— Мы с Фертом утром сразу сюда придем, — пообещала Риса, остановившись перед Иолларом.

Он ответил ей еле заметным кивком.