Дочь Хранителя

Шевченко Ирина С.

— Точно? — прищурился Гвейн. — Я бы не был так уверен. У Дивера были идеи на этот счет, и не думаю, что он от них отказался. Хотя тот прибор появился, кажется, уже позже.

— Прибор? Какой прибор? — заинтересовался Хранитель Земли.

— Не лезь раньше времени в дела совета! — осадил его Гвейн. — Я говорю, что Дивер мог увидеть твою подопечную в момент перехода, и скорей всего, так оно и было — именно тогда у этой парочки возникли первые вопросы. А я по неосведомленности дал на них не совсем те ответы, которые могли бы развеять их подозрения. К тому же они и раньше могли на нее внимание обратить,

когда она на станции у тебя работала. Не слишком ты ее и прятал.

— Я-то прятал, — смутился Рошан. — Пока у нее способности открывающей не проснулись. А открывающую к вратам не пустить, сам знаешь, нелегко. Кто бы подумал, что так получится?

— Как раз, если подумать, можно и догадаться, кем станет ребенок Хранителя врат и идущей. Открывающей. Да еще какой! Не удивлюсь, если она и карду твоему в самом деле Свайлу откроет. Но это еще не скоро, силы у нее пока не те. Пусть учится, а там видно будет. Как бы то ни было, на Таре твоя Галла в безопасности.

— Не уверен. Во-первых, эльф этот — слишком уж он не вовремя появился. А учитывая то, что Дивер ею интересуется…

— Брось! С Иолларом мы уже решили: ситуация на Эльмаре для него сейчас и впрямь не лучшая, да и с Лайсом они познакомились задолго до ее рождения.

— А во-вторых, не нравится мне то, что затевается на Таре. Неспокойно у тебя там становится, Гвейн.

— А где сейчас спокойно? — флегматично отозвался старейшина. — Ты лучше подумай, куда она после пойдет.

— Подумаю, — кивнул Рошан. И помявшись, задал все же вопрос, ради которого, собственно, и пришел: — Может, все-таки пустишь?

— Не сейчас. Сейчас я бы предложил тебе закончить разговор о Качествах.

— Разве он не закончен?

— Не думаю. Например, я бы с удовольствием обсудил с тобой тот случай, когда ты чудом остался жив, прорвав грань в Междумирье. Думал, никто ничего не заметил? Да не волнуйся ты, дело прошлое, ничего тебе, экспериментатору, не будет. А вот как тебе это вообще удалось — вопрос интересный…

Галла

Теории у меня сегодня не было, весь день провела с наставником Марко. Повторяли то, что я успела изучить за эти два месяца. Вроде бы уже неплохо получается. С простейшей стихийной магией вообще никаких проблем: оказалось, что в шутки Эн-Ферро затесалась-таки доля истины — я действительно универсал. Причем абсолютный! Абсолютней не бывает: Огонь, Вода, Воздух, Земля — все мое! Десяток тестов прошла, чтобы выявить хоть какое-нибудь смещение к одной из первозданных сил — ни фига! Аб-со-лют-на-я!

Обычно, когда я начинаю задаваться по этому поводу, мой нудный кошачий магистр щелкает меня по носу и заявляет, что моей личной заслуги в этом нет: мол, всему виной кровь предков-драконов. А как по мне, то очень даже есть. Не зря же я столько сил и времени трачу на разбор плетений, чтение мудреных трактатов и выписывание замысловатых символов? Сегодня вот снова под утро легла, зато разобралась с формулами объединения Воздуха и Огня. Теперь можно будет белье сушить, а можно будет в случае чего и мясо без костра пожарить.

Еще год в таком же темпе, драконья кровь плюс неистребимая тяга к знаниям — я выучусь и стану величайшей волшебницей Сопределья. Тогда

даже Лайс не посмеет обзывать меня Галчонком, а станет именовать как-нибудь особо почтительно. Например, великой повелительницей стихий. Хотя наставник утверждает, что так не бывает.

— Стихию, Галла, нельзя подчинить, — вещает он. — Управление первозданными силами в общепринятом смысле невозможно. С ними можно взаимодействовать, отыскать точки соприкосновения, подобрать некий подход, при котором они станут тебе не слугами — это ни в коем случае, а верными товарищами, готовыми прийти на помощь, выполнить не приказ, но просьбу. Повелевание стихиями — красивые слова, придуманные менестрелями. Можно повелевать вещью, можно даже человеком, его поступками и мыслями, но стихиями — никогда!

Умный он, еще бы я его слушала. Так нет, голова, как назло, другим занята.

— Простите, тэр Марко, вы однажды говорили, что у вас есть какой-то комплекс физических упражнений. Не могли бы вы мне его дать?

— Что? — выпучил глаза Медведь. — Какое отношение это имеет к нашей теме?

— Никакого, — согласилась я. — Просто я тут пытаюсь освоить навыки владения мечом, а мой… мм… учитель говорит, что у меня подготовка недостаточная: растяжка плохая, плечи слабые, а кисть вроде как недостаточно подвижная.

— И все? — ухмыльнулся маг. — Да твой учитель тебе просто льстит! Я бы сказал, что ты вообще хилая.

Я? Хилая? Ну знаете ли!

Хотя, пожалуй, да, есть немного. Я и на Земле со спортом не дружила, а на Таре еще и отощала, так что, видимо, хилая — это про меня.

— И что теперь делать?

Он почесал голову, взъерошив волосы:

— Сам не знаю, комплекс-то у меня на парня расписан. Могу его тебе, конечно, дать, но попозже — пересмотрю кое-что, лишнее уберу. Только учти, времени с этими тренировками уйдет больше.

— Намного?

Может, я это зря? Обойдусь как-нибудь? Но, с другой стороны, так хотелось добавить к магическим талантам еще и боевые навыки. Я на историях о великих волшебницах целый собачий питомник съела: великой волшебнице без меча никак нельзя. А я так вообще на величайшую нацелилась…

— Ну час еще к занятиям прибавь.

— Так это не так уж и страшно! — обрадовалась я. — А…

— А к стихиям мы сегодня вернемся? — насупился наставник.

А что, у меня выбор есть? Главное, с отдачей не перестараться, чтобы силы на тренировку остались. Уж сегодня-то я не позволю зловредному эльфу тыкать меня мечом почем зря!

Говорят, ко всему можно привыкнуть. И в последнее время я с этим согласна.

Если чуть больше двух месяцев назад, когда Медведь только-только приступил к опробованию на мне несчастной новой учебной программы, я была твердо уверена, что жизнь моя вскорости трагически оборвется в результате нервного и физического истощения, то теперь, окрыленная первыми успехами, ходила в школу как на праздник.

Если полтора месяца назад, оклемавшись после отсидки в погребе, я решила, что вскорости не менее трагично (и не без моей помощи) оборвется жизнь одного чокнутого эльфа, по причине его склонности к немотивированному садизму и моей абсолютной несклонности к мазохизму, то теперь добровольно проводила с этим ненормальным по часу в день на уединенной лесной полянке.