Дочь Императора. Том 2
Шрифт:
Когда за нами захлопнулась дверь, я облегченно вздохнула. Это невообразимо… пройти сквозь толпу насмехающихся гильдийцев было сравнимо с купанием в сточной канаве…
— А Инфора к тебе Андрес приставил? — Улыбнулся Петир.
— Вы знакомы? — Удивилась я, оборачиваясь.
— Конечно. Я же теперь в боевой Гильдии в Милоране…
— Пошли наверх. — Тряхнула я головой.
— У тебя есть талант — оказываться в центре внимания, где бы ты ни появилась. Сейчас, со стороны, это смотрится именно как способность притягивать к себе взгляды, слухи, события…
Я
— Наверно, я должен тебя поздравить? — Спросил Петир, заходя за мной в единственную комнату второго этажа. Я удивленно обернулась. — Император признал тебя дочерью!
— А если я скажу, что на самом деле прихожусь ему дочерью, ты поверишь? — Я присела на деревянный настил одной из коек. Петир замер у стены, подперев ее плечом.
— Если ты скажешь, я попытаюсь поверить.
Я вздохнула, понимая его сомнения. Лично в его глазах, скорее всего, Андрес признал меня, чтобы оградить. Незнакомым же людям версия с дочерью казалась крайне сомнительной. Хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и всех предшествующих слухов.
— Это правда. — Кивнула я. — В тот вечер во дворце это увидела псионик, работающая в доме Саши. А потом подтвердила и мама.
Подойдя, Петир присел напротив, закинув ногу на деревянный настил. Только когда он откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза, я увидела разваливающую его усталость. Хотелось приласкать его, поцеловать нежно и успокаивающе, но я лишь сжала кулак. У него уже другая жизнь. Даже не важно, выросла ли та навязанная Ройсом связь с Анри в какие-то отношения. Мне места в его жизни уже не было. А своей лаской я лишь заведу его… Обернувшись, я выдохнула.
Как же я скучаю по твоим рукам, прикосновениям, поцелуям. Ты не представляешь…
— Откуда вас перебросили? — Спросила я тихо, чтобы не дать голосу сыграть со мной злую шутку.
— С востока нашу тысячу. Две тысячи из центра, вроде. Одну из Милорана. И одна… то что от нее осталось — с южной границы. Мы вывели все население из Эземстера, Лиоха и Турена. Думали, эсхонцы пойдут вглубь, там укрепленные города старых границ. Но они не пошли, выместив злость на пустых городах, когда-то принадлежавших Эсхону. На защиту старых границ кинули более или менее свежие силы. — Петир усмехнулся. — А нас сюда.
— Глупо как-то… — Подумала я вслух. — Ведь у каждого есть цель. У Харенхеша — раскопки. У Эсхона и Дозарана — отвоевать приграничные земли или растащить Объединенные земли по кусочкам, как программа максимум. Они не могут договориться что ли?
— Не могут. Дозаран с Харенхешем еще как-то контактирует. Эсхон же играет свою музыку. Они как бандиты. И думают как бандиты и действуют…
— Вот уж… — Я усмехнулась. — Сдается мне, что это парочка из Умена обрушила мой дом…
— Твой дом?
Я вздохнула, облокачиваясь по его примеру на спинку и закидывая ногу на деревянный настил.
— У меня больше
— Печально. — Кивнул он. Я подняла взгляд, чтобы увидеть выражение его лица. Было дико понимать, что для него это могло быть просто «печально». Мог ли он огрубеть за прошедший месяц (всего месяц!) настолько? — Но ты всегда можешь взломать замок и воспользоваться чужим гостеприимством. — Усмехнулся он горько.
Я усмехнулась в ответ.
— У тебя есть отец — Император. Есть дед с бабкой с особняком в Зальцестере. В конце концов, есть полукровка…
Я помолчала, ожидая его взгляда. Но он так и не открыл глаз.
— Был бы ты здесь сейчас, если бы верил в то, что у меня «есть полукровка»?
— Знаешь, о чем я мечтаю? — Открыл он глаза неожиданно. Я удивленно вскинула брови. — Снять эти сапоги. И помыться. И еще выспаться так, чтобы не дергали постоянно. И чтобы не снилось ничего.
Я опустила голову, не отводя взгляд. Ну… Сапоги ты можешь снять. Это я переживу.
— И чтобы ты спала рядом под боком, как раньше.
Я сглотнула, чувствуя, как глаза мгновенно наполняются слезами. Я боялась вздохнуть и пошевелится. Петир смотрел прямым злым взглядом, не моргая.
— Но это лишь пустые мечты… Если я сниму сапоги — ты задохнешься. Воды здесь нет. Выспаться не дадут. И в обрывках снов я увижу горящих друзей, кровь и гаснущие взгляды, практически видимые убийственные волны псиоников, чудом не задевающие самого… А ты… — Он замолчал.
Я вздохнула, отвернув лицо. А я, желая тебя всем телом и душой, не смогу почувствовать в твоих объятиях «ничего, кроме разочарования», потому что тело зацепилось за полукровку, как рыба жаброй за крючок…
У соседнего остова кровати лежала Нис. Я усмехнулась, увидев накрытую лапой мордочку. Ей тоже было больно и хотелось плакать.
— Ты успел закончить свое лезвие? — Вспомнила я, благодарная кошке за возникшую мысль.
— Да. Уже одобрили и пустили в производство. Веришь, не предполагал, что оно когда-нибудь пригодится… Мне понравилась идея, я ее воплотил. Подумать не мог, что с его помощью уже через месяц бойцы Объединенных земель будут калечить врагов…
Петир нагнулся чуть вперед, отстегивая что-то от пояса. Я наблюдала. С мягким щелчком из рукояти в четыре пальца выстрелил призрачный месяц.
— Оно отделяется при резком движении. — Петир потряс ручку, заставив меня подобрать ногу. — Если просто бежать с ней — ничего не происходит. — Он поднял руку, замахиваясь. — А если придать ускорение… — Отделившись от рукояти, месяц стремительно полетел, кружась вокруг собственной оси, будто розовая тарелка. Я сглотнула, увидев как в стене образовалась глубокая щель. Лезвия же видно не было. — Оно летит до соприкосновения с любой преградой. Может упасть на землю через километр, не дальше. И тогда программа возвращает креациновую пыль к держателю. — С мягким щелчком из ручки снова показалось смертельное лезвие. Я тряхнула головой, не веря. — Это так, подспорье… Основную работу все равно делают псионики, маги и рейнджеры.