Дочь императора
Шрифт:
Три правителя вошли в зал вместе. А потом в сопровождении своих магов и придворных встали таким образом, чтобы находиться как можно дальше друг от друга. Свита графа Торндена была настроена воинственно и к тому же вооружена. В отличие от правителя Набала, придворные короля Тоуна выглядели изысканно и были веселы — среди них я заметила знаменитых законодателей мод и известных людей королевства. А правительница Дамия окружила себя самыми очаровательными девушками, которых только смогла найти среди ничем не примечательных жителей Додана, демонстрируя таким образом поразительную красоту — она была прекраснее
Вне всякого сомнения, именно это и являлось причиной ярой ненависти, которую питал к ней граф Торнден. Он, конечно же, попытался однажды ее соблазнить, став жертвой очередного приступа неуемной похоти, но Дамия просто рассмеялась ему в лицо. Впрочем, антипатия, которую эти двое испытывали друг к другу, ничего не меняла. Сегодня я могла не опасаться, что двое правителей решат объединиться против третьего — сегодня все они против меня.
Когда приглашенные прибыли, огромные двери закрылись, и музыканты заиграли, приветствуя гостей. Разноголосый говор поднялся к окну, у которого я наблюдала за происходящим. Правители Трех Королевств, гордо выпрямившись, стояли на своих местах; остальные дворяне дефилировали вдоль стен в разных направлениях, заводили беседы с влиятельными людьми, заручались их поддержкой и защитой, знакомились, предвкушали развлечение. Не отводя глаз от зала, Райзель сказал:
— Пора, миледи.
Неужели и правда пора? — спрашивала я себя. С той самой минуты, как я войду в этот зал, судьба Империи будет зависеть только от некрасивой хрупкой девушки, на пути которой встанут все мыслимые и немыслимые опасности; меня не защитят ни могущество, ни любовь, ни красота. Я могу рассчитывать только на себя. А Райзель не раз напоминал, что мне не стоит особенно обольщаться на этот счет. И все же я неожиданно поняла, что не завидую тем, кому не грозит испытание, угрожающее мне. Когда маг наконец посмотрел на меня, я поняла, что снова могу улыбаться.
— Действительно, пора, — непринужденно ответила я. — Идем.
Не скрывая своего возмущения моим поведением, он повернулся и двинулся по коридору в сторону парадной лестницы, которая спускалась прямо в бальный зал.
Я шла за ним, едва не касаясь стены, чтобы меня не было видно снизу, когда он объявит о моем появлении.
Гости заметили его, и в зале воцарилась тишина. Музыка смолкла; все глаза были прикованы к магу. Конечно же, выглядел Райзель не слишком впечатляюще, но его имя звучало весомо во всех уголках Империи. А жезл, который он держал в руке, вызывал уважение даже у воинственных безумцев. Райзелю не нужно было говорить громко, чтобы его услышали все приглашенные на церемонию.
— Монархи и маги, — произнес он сухим, не очень приятным голосом. — Дамы и господа. Все верные друзья Императоров и нашей Империи. Сегодня ночь восшествия на Трон, когда старое становится новым. Я представляю вам леди Крисалис, дочь Императора-Феникса и в соответствии с его волей наследницу Трона Трех Королевств.
Смелая речь, она была рассчитана на то, чтобы развеять сомнения моих недоброжелателей. Конечно, не пение фанфар, но она все равно доставила мне удовольствие. Когда Райзель начал в одиночестве спускаться по длинной лестнице, я осталась в тени, так, чтобы меня никто не увидел до того
Мое появление было встречено неожиданным шелестом голосов: сдавленные восклицания удивления, одобрения, возмущения. Люди с насмешкой смотрели на мое платье, а может быть, и на меня? Однако все быстро замолчали. И в наступившей тишине я вдруг поняла, что не могу произнести ни слова приветствия, а моя уверенность, которую я так лелеяла в своем сердце, куда-то исчезла; я знала, что, стоит мне заговорить, голос выдаст меня. Я молча стояла на самом верху парадной лестницы и давала безмолвную клятву своему отцу, что сделаю все, чтобы не споткнуться и не покатиться вниз по ступеням.
Ни единым движением руки, ни взглядом Райзель не показал, что сомневается во мне. Казалось, он даже хотел, чтобы кто-нибудь из собравшихся продемонстрировал нетерпение. Мысленно поблагодарив мага, я призвала все свое мужество и начала спускаться.
Медленно, изо всех сил стараясь выглядеть достойно, я шла навстречу тем, кто желал мне смерти.
Мне удалось пройти несколько ступенек — тут я позволила себе улыбнуться.
В тот момент, когда я добралась до конца лестницы, какой-то человек из толпы крикнул:
— Да здравствует будущая Императрица!
Однако его никто не поддержал.
Маг Райзель все-таки отреагировал на происходящее. Сурово нахмурившись, он опустил жезл, прижал его к груди, а потом принялся аплодировать.
Сначала робко, а потом увереннее, гости последовали его примеру. Они, конечно, не верили в маленькую Крисалис — а, следовательно, не знали, какое будущее их ждет, но жители Трех Королевств не решились оскорбить меня в присутствии мага Райзеля.
Когда аплодисменты смолкли, я выразительно посмотрела на него, надеясь, что он поймет: как бы ни развернулись события в дальнейшем, я готова многое ему простить за то, что он сделал для меня сейчас. А потом, обращаясь к собравшимся, произнесла:
— Благодарю, маг. Император-Феникс считал тебя одним из самых черных людей в Трех Королевствах. Я с радостью вижу, что среди собравшихся на церемонию гостей много таких, кто похож на тебя.
Мой голос звучал громко и уверенно, давая понять тем, кто не захотел поддержать меня, что ничего хорошего их не ждет.
Я прошла по залу в своем простом белом платье и с ослепительной улыбкой на устах направилась прямо к королю Тоуну и его придворным, выбрав этого правителя только потому, что он стоял ближе других.
По залу прокатилась еще одна волна ропота, а потом стихла. Все хотели услышать, о чем я стану разговаривать со своими главными соперниками.
Тоун считал себя весьма искушенным политиком, поэтому учтиво, даже несколько подобострастно, склонился над моей рукой и поцеловал кончики моих пальцев — другого публичного проявления уважения Императоры никогда не требовали от правителей Трех Королевств. Однако глаза Тоуна меня смутили, как, впрочем, и всегда. Они казались молочно-белыми, бесцветными, точно он был слепым. Их необычный цвет помогал правителю Ганны скрывать свои мысли. В результате его взгляд придавал всему, что он говорил, иной, скрытый смысл.