Дочь Клодины
Шрифт:
— В этой комнате Атвуд курит сигары. И я пришел сюда именно за этим.
Его белые перчатки лежали на столе, а золотая печатка на пальце ярко заблестела, как только он медленно поднес сигару ко рту и сделал затяжку, внимательно смотря на Люси сквозь вьющийся дым.
— Я могу задать вам тот же самый вопрос. А что вы здесь делаете, миссис? — Он ухмыльнулся, его глаза смотрели бесстыдно. — Ну, признавайтесь же. А, наверное, вы тоже курите, но боитесь, что гости, увидев за этим занятием, посчитают вас легкомысленной. Вот вам и понадобилось тайное убежище,
Люси закрыла за собой дверь и прошла на середину комнаты.
— У меня здесь назначена встреча кое с кем…
— А, встреча? — перебил он. — И с кем же на этот раз? С молоденьким Атвудом или с парнишкой Ричардом?
— Ни с тем, ни с другим. Пожалуйста, уходите. — От волнения и тревоги она почти плакала. — У меня назначена встреча в этой комнате с миссис Рэдклифф, чтобы обсудить личный вопрос.
Джош почтительно поклонился ей.
— В таком случае незамедлительно удалюсь.
Люси вздохнула с облегчением, так как еле сдерживала свою нервозность, а затем вышла на балкон, чтобы подышать свежим прохладным воздухом. Ее щеки горели, сердце бешено колотилось, и как только она сделала первый глубокий вдох, затем второй, поставила руки в боки, касаясь кружева платья и любуясь пейзажем, окутанным мраком ночи. Бартон открыл двойные двери, ведущие в коридор, но внезапно остановился.
— Если ваша цель — попытаться убедить миссис Рэдклифф продать часть ее земли под строительство железнодорожной станции и тем самым спасти от этого имение Атвудов, то знайте, что в таком случае мы перестанем с вами враждовать, хотя хочу сказать, что у вас почти нет шансов убедить ее. Как я говорил вам раньше, эта леди весьма непреклонна и тверда в своем решении.
Люси быстро взглянула на него.
— До свидания, мистер Бартон, — четко произнесла она, давая понять, что ему давно пора откланяться.
— Вы слишком рано прощаетесь со мной, потому что я надеюсь увидеть вас после окончания бала. А также я планирую потанцевать с вами, но не думайте, что буду выражать вам свое сочувствие, когда миссис Рэдклифф откажет вам. Я вас предупредил.
Потеряв самообладание, она не сдержалась и выпустила весь свой гнев наружу, топнув ногой.
— Да пошел ты к черту!
Она замерла и побледнела. Позади него стояла Оливия Рэдклифф. Как долго женщина находилась там незамеченной ими обоими, трудно было сказать. Но ее невозмутимая спокойная поза говорила о том, что она, возможно, слышала их разговор, начиная со слов о железной дороге. Люси хотела, чтобы их встреча была незабываемой, неким радостным сюрпризом для них обеих, но теперь все было испорчено. Люси надеялась увидеть в глазах Оливии одобрение и признание, но в них была пустота.
— Прощу прощения, леди, — спокойно сказал Джош стоящей за его спиной женщине, двигающейся к дверям. — Я не заметил, что вы пришли.
— Я так и подумала, мистер Бартон, — холодно ответила Оливия. Она вошла в комнату, закрыв за собой дверь и оставшись наедине с Люси.
Внезапно Люси сделала реверанс, приветствуя леди. Она
— Миссис, для меня честь встретиться с вами, — дрожащим голосом произнесла она.
— Так значит вы — синьора Ди Кастеллони. Я слышала, вы талантливая пианистка. Я сама не была на представлении, но у меня есть друзья, которые ходили в театр, и они хвалили вас.
Она двинулась к стулу, обшитому полосатой тканью, и присела, указывая Люси на другой стул, стоящий напротив нее.
— Итак, о чем вы хотели со мной поговорить? Если о железной дороге, то нам следует прямо здесь и сейчас попрощаться, потому что, когда я принимаю какое-либо решение и знаю, что оно верное, никогда не меняю своего мнения.
В это было легко поверить. Ее внешность была самой обычной — перед Люси сидела женщина небольшого роста, худощавая, с серыми негустыми волосами, которые наполовину были прикрыты черной шляпкой с вуалью. Ее лицо, хотя и казалось добрым и мягким, было наполнено горечью и страданиями, пережитыми за всю жизнь, и даже в спокойном состоянии выражало упрямство и неуступчивость. Довольно глубокие морщины проходили от аристократического носика к уголкам губ, глаза за стеклами очков в серебряной оправе казались больше, чем на самом деле, и смотрели настороженно и прямо, но в них была пустота. Она взглянула на Люси, которая отказалась присесть на стул, а стояла рядом с портретом Лионела Атвуда, положив руку на каминную полку.
— Я хотела бы поговорить о родстве, — начала Люси, чувствуя беспокойство, как будто что-то мешало ей говорить, ведь она потеряла те драгоценные секунды при первой встрече, все пошло не так, как она хотела, и теперь ею овладевали волнение и тревога. — Этот разговор, должно быть, окажется таким же милым вашему сердцу, как и моему. Я сейчас скажу вам то, что утаивала от других с того момента, как приехала в Англию. — Она сделала паузу, но не для драматического эффекта, а потому что ей действительно было тяжело. — Моя девичья фамилия Атвуд, Люси Атвуд.
— Да? — Оливия вопросительно на нее посмотрела, разжала крепко сцепленные руки и затем снова соединила их вместе.
— Разве я никого вам не напоминаю? Я же очень похожа. — У Люси перехватило дыхание, когда она услышала, что Оливия ей ответила, но выражение лица миссис Рэдклифф не изменилось, хотя она откинулась на спинку стула, посмотрев сначала на лицо Люси, затем перевела взгляд на портрет и снова на Люси.
— Если вы имеете в виду моего зятя, умершего много лет назад, то я не сказала бы, что вы сильно с ним похожи. Хозяин этого дома проинформировал меня, что вы хотели поговорить со мной именно в этой комнате, в которой висит портрет Лионела, полагаю, причина была в этом. В действительности, вам следовало бы спросить его об этом, но увы. Когда я вышла замуж, я сменила фамилию на Клейтон, но Клейтоны не приходились Атвудам родственниками, пока моя сестра не вышла замуж за одного из них.