Дочь Клодины

Лейкер Розалинда

Но со стороны аллеи раздался знакомый голос.

— Не двигайся! Я помогу тебе! — Это Тимоти стремительно бежал вниз по тропинке, его мешковатая куртка раздувалась на ветру, открывая шелковую подкладку, а волосы блестели на солнце, как золотые соверены. Он не замедлил шага, пока не подбежал прямо к порожкам кабинки, радостно улыбаясь Люси.

— Готова? Тогда вперед! — Он опустил ногу на нижнюю ступеньку, взял девушку за тонкую талию своими сильными крепкими руками и, слегка приподняв, перенес на сухой песок. Она оперлась на него, чтобы не упасть, когда встала на песок, а он уже обнимал ее за плечи.

—

Моя дорогая, дорогая Люси. Я хочу сказать тебе что-то удивительное.

— Что же? — Она поднялась на цыпочки в предвкушении радостного известия.

— Не здесь. — Тимоти посмотрел по сторонам и увидел, что много народу наблюдает за ними. — Давай уйдем подальше от глаз этих людей, пойдем прогуляемся по берегу.

Они пошли в восточном направлении. Тимоти торопливо шел рядом с Люси, держа ее за руку, так как она практически бежала, немного прижимаясь к нему. Они оба заливались смехом, как только девушка начинала умолять его рассказать, а он вертел головой в стороны снова и снова, наслаждаясь отсрочкой новости, которая приведет ее в восторг. Только после того как они прошли под крутыми склонами утесов, мимо останков корабля, обросших ракушками, рядом со скалами, образующимися наслоением горных пород, заслоняющими и скрывающими курорт в изгибе бухты, Тимоти остановился и взглянул на нее, беря за вторую руку.

— Теперь ты можешь послушать, что я хотел тебе сказать. — Он все еще улыбался, но выражение его лица с каждой секундой становилось серьезнее, а Люси с нетерпением ждала его новость. — Я отклонил предложение «Железнодорожной компании». Я написал Джошу Бартону, что он не получит от меня ни земли моего имения, ни дополнительной территории для строительства станции, которую он все же хочет возвести, несмотря на окончательный отказ мистера Уорвика. — Он перевел дыхание и глубоко вздохнул. — Я продаю свою усадьбу. Имение Атвудов и прилегающая к нему территория останутся целыми и невредимыми.

Ее губы раздвинулись, но голос, казалось, покинул ее, хотя лицо четко отражало все эмоции, которые она в данный момент переживала.

— Я люблю тебя.

Это были именно те слова, которые он надеялся от нее услышать, но он думал, что признается Люси в своей безграничной любви первым.

Тимоти приблизился к ней.

— Я тоже люблю тебя, Люси. Всем сердцем. Я прошу тебя, стань моей женой. Особняк никогда не станет для меня настоящим домой, если в нем не будет тебя. Скажи мне, что выйдешь за меня.

Беря в жены пианистку, играющую в театре, и продавая свою усадьбу в Бедфордшире, Тимоти Атвуд знал, что навсегда испортит отношения и семьей, но это его ничуть не волновало. Так или иначе, но он знал, что потерял бы Люси вместе с продажей «Железнодорожной компании» особняка и прилегающей к нему территории, которую Джош хотел использовать под застройку железной дорогой, и он гордился своим поступком, совершенным ради возлюбленной, зная, что это было самым лучшим доказательством его любви и привязанности. Но она сомневалась и не могла дать ему однозначного ответа, который он надеялся услышать, и ужасная тревога охватила Тимоти.

— Я сделаю тебя счастливой, клянусь. Я исполню все, что ты только пожелаешь.

Люси закачала головой, словно боясь его страхов, но спокойно ответила:

— Сначала я должна кое-что тебе рассказать

о своем происхождении, кое-что очень важное, то, что я поведала Оливии Рэдклифф в тот бальный вечер. Я должна предупредить тебя, что она отвергла мою историю, сказав, что это неправда и я лгу.

— Так вот почему ты упала в обморок. И это только подтверждает истинную правду того, что ты собираешься мне рассказать. — Он кивнул в сторону утеса. — Давай присядем. Я хочу услышать все, что ты считаешь нужным мне рассказать. Не торопись, у нас полно времени.

Она присела там, где смогла облокотиться на выступ утеса, а он — рядом с ней в ложбинку, но немного пониже, чтобы видеть ее прекрасное лицо. Тимоти предполагал, что услышит рассказ о незаконнорожденном ребенке, но людская молва не сможет заставить его разлюбить Люси.

— Мой отец, — начала она, гордо подняв голову вверх, — Лионел Атвуд.

Она ни капли не усомнилась в том, что принадлежит к Атвудам, даже после того как испытала шок из-за жестоких слов Оливии, опровергающих этот факт. Неясно почему, но она ассоциировала свое состояние с тем, что Джош Бартон больше не беспокоил ее, ведь с того самого вечера она его не видела. Он еще не вернулся в морской коттедж из поездки, связанной с передачей «Железнодорожной компании» последнего письма Дэниэла Уорвика, сообщающего об отказе в строительстве станции.

Сидя на гальке в убежище среди скал, отстраненные от мира, влюбленные были так заняты друг другом и поглощены нежными признаниями, что не заметили, как поднялся сильный ветер, облака затянули небо, а разбушевавшиеся волны стали грязно-зеленого цвета. Они также не знали, что вода в море прибывает со страшной скоростью.

— Значит, твоя фамилия снова будет Атвуд, — сказал он, пододвигаясь поближе к Люси, чтобы заключить ее в свои объятия. Люси прижалась к нему, отвечая на его поцелуй и ласку. Ему удавалось прогнать воспоминания о Доменико. Тимоти удивительным образом заставил ее забыть о прошлом и насладиться настоящим.

Первые крупные капли дождя побеспокоили их, они вскочили на ноги, целовались, смеялись и снова и снова обнимали друг друга, удивленные тем, что погода пошла против них, но торжествующие от того, что никто и ничто не сможет помешать их счастью.

— Нам лучше побежать, — сказал Тимоти, схватив Люси за талию, и поспешно повел ее за собой. Крупные дождевые капли делали ямки в песке, проворно и стремительно заливая все вокруг. Возможно, он чувствовал опасность: полоса песка становилась слишком узкой, и они должны были поторопиться, чтобы прилив не смыл их. Слишком поздно она вспомнила предупреждение, данное ей в отеле, когда она приехала в Истхэмптон, о том, что ни в коем случае нельзя идти по берегу, когда прибывает прилив, потому что опасность попасть в ловушку слишком велика.

— О боже! — Тимоти резко остановился. Они только обошли первую стену скал, а позади них морская вода уже била прямо у подножия утеса. Он быстро посмотрел вперед и увидел, что пространство, разделяющее выступы скал, было не менее пятнадцати футов. Они не могли ни вернуться назад к ущелью, где никто не увидел бы их, ни добраться до города, потому что их просто смоет волнами, которые не сможет побороть даже самый сильный и умелый пловец. Тимоти улыбнулся девушке, чтобы скрыть дурное предчувствие.