Дочь колдуньи
Шрифт:
– Не спеши, Джени, – попросил Тим.
– Я и так иду медленно, – возмутилась девочка. – Лучше сами за собой следите, а то все время на что-нибудь натыкаетесь.
– Не так-то это просто, – пожаловался Тим. И это было правдой. Совсем не просто идти в кромешной темноте – даже страшно: поднимешь ногу и как будто в пропасть шагаешь.
Джени замерла.
– Ощупывайте землю, – сказала она, подумав немного.
– Ощупывайте землю ногами. Так вам будет легче.
Она снова двинулась в путь. Мальчик и девочка, шедшие за ней, попытались последовать
– Молодцы, просто молодцы, – похвалила Джени.
Она произнесла это радостным, ободряющим голосом, так с ней самой говорила мама, когда хотела, чтобы она сделала что-то, что слепому человеку не сразу удается. Вдруг Джени остановилась.
– Я слушаю, – объяснила она. Тим и Утрата тоже прислушались, но, сколько ни напрягали слух, ничего не услышали. Ужасно было стоять и ждать в холодной безмолвной тьме. Тим вспомнил расщелину, которая попалась им на пути. Хорошо, что Джени ее не видела и понятия не имеет, как опасно их путешествие.
– Джени, там в стене было отверстие, а далеко внизу течет вода, – предупредил Тим.
– Знаю, – спокойно ответила девочка. – Обождите минуту.
Она постучала ногой.
– Уже близко. Разве вы не слышите, какой глухой звук, как будто там пустота?
Джени была права. Они тоже чувствовали эту пустоту, а через несколько шагов услышали журчание воды. Далеко-далеко внизу. Тим внезапно остановился, так что Утрата уткнулась ему в спину.
– Иди же, – подбодрила его Джени. – У самой стены неопасно.
Она уверенно шла вперед, и они следовали за ней. Они доверились ей, осторожно семенили следом и слышали, как где-то слева громко ревет вода. Вот расщелина уже позади. Тим так усиленно вглядывался во мрак, что у него даже глаза заболели.
– Прошли, – объявила Джени.
– Тим, – вдруг позвала Утрата. – Тим…
– Что?
– Тим, – повторила девочка медленно, а потом вдруг заговорила торопливо: – Помнишь, ты сказал про мистера Смита? Так что, если ты расскажешь все мистеру Тарбутту, мистера Смита тоже отправят в тюрьму?
– Наверняка.
Утрата вздохнула.
Тиму стало не по себе.
– Если он грабитель, то его место в тюрьме. Мы должны рассказать мистеру Тарбутту все, что знаем, а он, наверное, сообщит в полицию.
Думать об этом было приятно. Как Утрата этого не понимает?
– Может, они и с тобой захотят поговорить. И тебе придется давать свидетельские показания.
Девочка ничего не ответила, и Тим продолжал, воодушевляясь все больше и больше:
– Тебя могут даже в суд вызвать как свидетеля, чтобы ты рассказала, как мистер Смит не пускал тебя в школу и не позволял водиться с другими детьми. Это подтверждает, что ему было что скрывать, понимаешь? Твои показания будут очень важными. Глядишь, твою фотографию еще в газете напечатают…
– Замолчи, пожалуйста, – попросила Джени. – Я ничего не вижу, когда ты болтаешь без умолку.
Еще один осторожный шаг, потом
Тиму снова стало страшно. Нельзя было втягивать в это Джени… это была сумасшедшая идея. Конечно, она-то думала, что справится, но ей всего девять лет, и она не имеет представления о реальной опасности. Она знает об этом даже меньше других детей: хотя ее и учили быть независимой и делать все самостоятельно, но всегда кто-то за ней приглядывал и был готов в любую минуту прийти на помощь…
– Идем, Джени, – сказал Утрата. В ее голосе слышалось нетерпение, а не страх. Это потому, что она верит в колдовство, подумал Тим. Он-то знал, ну хоть немного представлял, как Джени отыскивает дорогу, а Утрата ничего в этом не понимала: для нее это все было вроде колдовства.
Вдруг Джени закричала:
– А-ааааа!
Тим сам едва не завопил от страха. Паника снова охватила его. Он попытался подавить ее и проговорил как ни в чем не бывало:
– Чего это тебе вздумалось орать?
– Потому что в этом месте мы в прошлый раз тоже кричали, – объяснила Джени. – Я подумала, что смогу сориентироваться по эху.
Тогда они стали кричать вместе. Их голоса отражались от сводов и возвращались к ним. Дети замерли и слушали, как эхо затихает вдали.
– Давайте еще раз, – сказала Джени. Они крикнули снова. Прислушались. Джени тихо вздохнула, отошла от стены и, расставив руки в стороны, пошла вперед. Она почти сразу наткнулась на скалу и вскрикнула от неожиданности. Девочка начала ощупывать скалу, похлопывая то здесь, то там и тихо приговаривая: «Где-то здесь была трещинка, мои пальцы попали в нее, только тогда это была другая рука, потому что я шла в противоположную сторону, а чуть пониже был выступ, я ударилась о него коленкой, даже кровь пошла и сквозь чулок просочилась, видимо, камень был очень острый…»
Тим затаил дыхание. Тут Джени тихонько радостно хихикнула.
– Все правильно. Мы в том самом месте. Через минуту будет слышно море.
Так и вышло. Но прежде чем дети услышали море, они увидели свет. Поначалу он еле пробивался сквозь мрак, а затем в темноте образовалось что-то вроде арки. Это был выход из тоннеля, он вел в главную пещеру, а оттуда – к морю…
Теперь Джени двигалась очень медленно.
– Давай быстрей, – подтолкнул ее Тим. Он отпустил ее руку и, обогнав сестру, бросился навстречу свету.
Утрата пустилась за ним. В главной пещере они столкнулись и едва не сбили друг друга. Свет был какой-то серенький не только потому, что уже смеркалось, но и из-за пелены дождя, залетавшего в пещеру и стучавшего по гальке, но это был свет. Свет – после ужасной темноты. Утрата и Тим закричали от радости. Они так вопили, что Джени с трудом смогла их перекричать.
– Тим… Тим…
Наконец брат ее услышал. Девочка вышла из тоннеля и стояла в пещере, вытянув перед собой руки.
– Я теперь ничего не вижу, стен больше нет…