Дочь кузнеца
Шрифт:
Тени. Почему-то цветные. Разве тени могут быть цветными? Силуэты могут. Почему же ей тогда настойчиво приходит в голову слово "тени"?
Слова вообще вспоминались с трудом. А глаза открывались еще хуже. Или не открывались? Кто знает, пришла она в себя или все еще бредит, после того, как один из слуг-рабов все-таки достал ее по голове своей дубинкой. Скорее все-таки еще бредит. Потому что если бы она открыла глаза, она наверное смогла бы сообразить, на что же такое она смотрит. Сейчас же она видела только цветные тени. Ну, или силуэты, если вам так больше нравится. Неподвижные,
Так, будем разбираться с тем, что есть. Цвета в основном серые, серо-коричневые с различными вариациями оттенков... Занила вздрогнула: что-то мелькнуло на самом краю зрения! Что-то живое? Трудно сказать. Во всяком случае это что-то было "ярче" чем все окружающее, и оно двигалось.
Попытаться присмотреться? Ха! Если предположить, что она все еще без сознания и бредит, то повернуть голову ей вряд ли удастся. Впрочем, если даже поверить, что она очнулась, легче от этого не становилось! Ну, ни сколько.
Но что-то, промелькнувшее на самом краю восприятия, похоже все понимало, потому что появилось вновь, на этот раз замерев прямо перед глазами Занилы. Во всяком случае, точно в центре того, что она видела. Оно вернулось и остановилось, позволяя рассмотреть себя.
И Занила снова вздрогнула. На этот раз от радости - она узнала это. Или точнее его! Желто-рыжее светящееся кружево, такое хрупкое и такое изящное в своем совершенстве! Она знала его. Она видела его столько раз, что успела до мельчайших подробностей изучить каждую сияющую нитку паутины, каждый узелок воздушного каркаса. Она знала, каково оно на ощупь: теплое, живое, пушистое... Такое же, как полосатая шерстка на его спинке... Кор!
Он появился, он нашел ее! Значит Мабек Дагар сдержал слово и отпустил его! Мысль появилась, будто подуманная кем-то другим. Мабек Дагар? Это имя всплыло в сознании Занилы просто как набор звуков, а смысл ускользал, никак не хотел складывать в четкую картинку. Словно все люди, все события остались в далеком прошлом и не имели к ее настоящему никакого отношения. Кроме одного имени, словно оно было неотделимо от ее собственного.
Кор!.. Волна счастья от того, что он рядом. И волна боли от того, что не дотянуться до него, не взять на руки, не погладить. Она даже увидеть его не может, нормально, так, как привыкла видеть на первом уровне зрения. Только золотисто-рыжее кружево, двигающееся, когда зверек шевелился. Наверное, он сидит напротив нее... Смотрит на нее? Как бы ей хотелось увидеть его глаза, его смешную-страшную сморщенную мордочку: младенца, старичка и демона! Как удавалось его темно-фиолетовым глазам без зрачка и радужки выражать не просто эмоции - мысли?!
А Кор сидит напротив нее и смотрит на нее. Он нашел ее. Он жив. Осталось только понять, жива ли она.
Волна воды в лицо. Холодная. Много. Потоком стекает по волосам. Занила попыталась вздохнуть сквозь воду, распахнув рот. То ли вода в легкие все-таки попала, то ли она просто разучилась дышать, но все внутри обожгло огнем, словно она вдохнула не воздух, а колючие металлические опилки. "Да, давно меня так не будили!" - эта мысль возникла первой в сознании, еще не решившем, а хочет ли оно просыпаться.
Яркий свет резанул с трудом
"Значит, ее заставили очнуться только для того, чтобы в очередной раз ударить, - вторая мысль, а следом за ней третья.
– А до этого больно не было." А вот это уже было плохо. Если ты точно знаешь, что тебя долго и методично били, но при этом уже ничего не чувствуешь, значит дело по-настоящему плохо - это Занила уже успела для себя уяснить. На практике. И боль от последнего удара тоже уже почти стихла, разлившись под черепом, и теперь доносилась словно откуда-то издалека. Было похоже, что ее тело уже перешагнуло черту, за которой еще было способно что-то чувствовать.
Сама не зная зачем, Занила вновь открыла глаза. Странное такое любопытство - знать, что с тобой будут делать дальше, если уж вновь потерять сознание не получается. Мокрые пряди волос налипли на лицо, но смотреть особо не мешали. И лампа на противоположной стене давала достаточно света, чтобы Занила могла разглядеть помещение, где находилась. Стены, сложенные из камней, никакой штукатурки, пол, похоже, земляной, на нем солома, не слишком-то свежая и чистая. Окон нет - даже не определить день сейчас или ночь. Впрочем, Заниле это вряд ли бы помогло: судя по ее ощущениям с одинаковой вероятностью пройти могло как несколько часов, так и несколько дней. Единственным источником света была уже упомянутая масляная лампа. В комнате, конечно, могло быть и что-то еще, но Занила этого просто не видела: повернуть голову - это, знаете ли, уже чересчур.
Людей кстати тоже не было видно. А ведь в комнате они должны были быть! По крайней мере один, тот, что минуту назад бил ее в лицо. В то, что он ударил ее напоследок и ушел отдыхать, Заниле не верилось. И ей очень сильно не нравилось, что она не видит, чем он сейчас занят. Попробовать повернуть голову? Легко сказать! Заниле не просто трудно было шевелиться, она вообще не чувствовала своего тела! Она вспомнила, как однажды, когда ее... (предыдущий? Нет, позапрошлый) хозяин, Варох-купец, избивал ее, ей удалось отключить себя от ощущений собственного тела. Тогда она это сделала осознано и тоже не от хорошей жизни. Но теперь-то с ней что?
– Все готово, господин, - голос где-то сбоку, мужской, немного хриплый, незнакомый.
– Я тебе сказал, чтобы она в сознании была!
– заорал в ответ тот, к кому обратились "господин". Само кстати слово "господин" означало, что первый говоривший - раб. А второго Занила узнала - Бакур.
– Что мне с нее такой?!
– нога, судя по ощущениям обутая в сапог, пнула ее в лодыжку. Это Занила почувствовала. И сразу много чего еще, словно ее сознание наконец-то решило вспомнить о собственном теле. Рабыня почувствовала, что висит, не доставая ногами до пола. И руки, скрученные за головой, тоже почувствовала, каждый клочок кожи... Точнее то, что от нее осталось. Взвыть от боли захотелось в голос, и наплевать на господина Бакура, его подручного раба и собственную гордость. Не чувствовать собственного тела было, конечно, менее естественно, зато... Лучше как-то было!