Дочь Мидисы
Шрифт:
Утром проснулась с чуть ноющей шеей, когда к нам на соседнюю ветку не снимая воздушников запрыгнул Ким.
— Доброе утро. Я рад, что у вас все складывается ребят. — хитро улыбался он.
Я залилась краской. Ночью мы совсем о нем забыли. А ведь должно быть он слышал. Кошмар. Стыдоба.
— Да ладно тебе — смеялся он надо мной. Отсмеявшись, продолжил — да и не так чтобы очень уж слышно было. По отдельным звукам догадался конечно. Но я рад за Колина, если у вас все сложится. Он давно уже один, да и не двадцать лет уже. Пора бы подумать и о женщине рядом.
— Спасибо, брат. — улыбнулся Колин.
— Твое счастье это мое
— И тут я с тобой соглашусь. Раз уж прячемся, то без следов. Ты воду наберёшь? Дарин, сможешь очистить?
— Да. Это заклинание у меня уже хорошо получается. Легко.
— Вот и отлично. Давай пока еду достанем, а Ким слезет вниз за водой.
На том и порешили. Позавтракав, двинулись.
На наше счастье на следующий день пошел дождь. Наши непромокаемые плащи справлялись, хотя штаны и руки все равно постоянно приходилось сушить. Я выгоняла, испаряла воду. Колин испарял. А о Киме мы заботились сообща. Идти было, конечно, неприятно, но для преследователей это должно было окончательно убрать остатки следов.
Неделя на болотах прошла хорошо. Мы преодолели этот участок пути и вышли на сухую землю. Чувствую в ближайшее время, где — где куда-куда, а на болота меня тянуть не будет. Кажется, вся одежда пропиталась запахом тины, вечной влажности. Тело мечтало о пусть не толстом, но матрасике, теплой ванне, чтобы аж парок шел. И чтобы сухо в комнате. Горел камин. О-о-о! Как я этого хотела. Мне даже снилась теплая кроватка с хорошим, мягким матрасом, чистыми выглаженными простынями и подушки с лавандой внутри пару раз в последние дни. Просыпалась я, обслюнявив весь ворот, у Колина на рубашке.
Спина от таких ночёвок у него уже побаливала. Да и у меня все тело затекало. Ни развернуться, ни повернуться ночью. Одно скрашивало обстоятельства — мы были вместе. Ким так давно уже голосил весь день целыми днями, как его достало болото, спина болит, ноги отваливаются и первое что он сделает по возвращению домой — пойдет в баню, на массаж и выспится за весь путь. Как я его понимала. Хотя и удивляло, что не я, а он ноет об этом.
Дарина. Твердая земля
Так что твердую землю мы ждали как манны небесной. И вот настал этот день.
Воздушники мы возвращали Колину с содроганием. Он ухмылялся, но очень даже хорошо понимал нас.
Топать ногами казалось великим счастьем, хотя и было ощущение после прыжков, что плетешься как улитка и все такое замедленное, шаги короткие. Не успеваешь поднять ногу, как уже земля. До наступления ночи мы все шли, постоянно спотыкаясь. Вечером разворачивали лагерь с придыханием. О да. Вот она кроватка. На одеяле, но кроватка! Прямая. Не на ветках. Разложив лагерь, я не могла встать с нее. Валялась и вертелась в разные стороны как кошка. Ребята смеялись на взрыв, но я не могла ничего поделать. Это, конечно, не матрас, но счастье, вот оно.
Мы сварили нормальный супчик с птицей, что поймал Ким, сделали чай. Потом я залезла на подстилку из двух одеял и под одеяло, Колин не стал менять устоявшуюся за неделю привычку и спать лег со мной, как закончилась его смена. Оттуда и количество одеял. На двух спим, другим укрывается. Я уснула, едва легла.
Проснулась, костерок уже горит,
Вышла к завтраку счастливым, полным сил человеком. Мужчины вымылись вперёд меня и тоже сидели счастливые. В данный момент достали посуду.
— Как мало человеку надо для счастья! — заключила я.
— О да. Вот так набегаешься, потом дома из кровати вообще вставать не хочется. Особенно, если еда есть, ничего никому помогать не нужно. Ты только представь если бы приехали, вот, допустим, завтра домой и на бал сразу. — размечтался Ким.
— О нет!
— Да. Был как-то раз такой случай у Колина. Как я ему сочувствовал…
— Угу. Лежа в кровати и поедая пироги, запивая вином. — закончил за Кима Колин.
— Не без того. Но жалеть тебя в кроватке с бокалом вина гораздо приятнее, чем на балу жалеть меня, оставшегося дома в тепле, уюте.
— Ой все!
— Да ладно тебе. В этот раз же так не будет.
— Это кто знает. Сперва надо добраться и хорошо бы по пути разобраться с той четверкой, что идёт по наши души. А потом мне ещё делать доклад отчего поездка была такой веселой королю. — вздохнул Колин, придвинувшись ко мне, прижал меня к своему боку. Почесал нос о мою макушку. И обратился уже ко мне — Я, конечно, не против тебя охранять сутками, особенно по ночам, но вот сидеть взаперти никому ещё хорошо не было.
— Не хочу взаперти. Я так восемнадцать лет прожила.
— И я о том же. Правда думается мне, что либо эти товарищи отстанут, потеряв след, или догонят нас достаточно быстро. Не знаю в чем там сила такая, но передвигаются они весьма резво.
— И не говори. Нам бы таких агентов. Красота же. Интересно, а переманить можно было бы? — загорелся идеей наш обжора.
— Угу. Посмертно.
— Да, совсем забыл. Шаман тут послание утром передала, предупреждала, что как бешеные. Диалога не было вообще никакого. И лица такие безэмоциональные. Они просто пальнули магией по нашим и пошли в атаку.
От этих слов у меня перед глазами аж потемнело. О? Светлая, помилуй. Я закрыла лицо руками, приходя в себя. И все из-за меня.
— Дарин, ты чего? — забеспокоился Ким. Наклонился и положил руку мне на плечо.
— Это рабы.
— Кто? Этот отряд?
— Да. Может не все, но те, что не реагируют точно.
Ребята смотрели на меня в шоке.
— С чего ты взяла?
— Мне Йен рассказывал. Это очень, очень редкий и дорогой вид заклинания на ошейник. Да и ошейники необычные, что могут его удерживать. На него город можно купить. Ошейник полностью захватывает тело человека и заставляет действовать на его максимум, пока приказ хозяина не исполнен. Потом, конечно, ресурс тела исчерпан и раб может даже умереть от перегрузки, поэтому там есть ограничение. На Йена тоже хотели его одеть, но очень уж дорого и на физиологию он повлиять не может. То есть заставить возбудиться — нет. Так что смысла не было.