Дочь моего врага

Чайлд Морин

— Разумеется, ему нет до этого никакого дела, — ответила она, нарушив напряженное молчание. — Мой отец отрекся от меня, когда я предпочла «тратить впустую свои способности, занимаясь написанием примитивных книжек для сопливого отродья», как он выразился.

— Тула…

Он слышал в ее голосе застарелую боль, видел в ее глазах печаль. Все в нем умоляло его подойти к ней, заключить ее в объятия. Любить ее так, как она того заслуживает. Но он знал, что после его слов она этого уже не захочет, и мысленно проклинал

себя за то, что все так вышло.

— Джейкоб идиот, — пробормотал Саймон, затем добавил: — И я тоже. Я не хотел тебе этого рассказывать, но ты имеешь полное право все знать.

— Лучше поздно, чем никогда, — печально произнесла она.

Стиснув зубы, Саймон нашел в себе силы сказать:

— Я не хотел причинять тебе боль.

— Возможно, нет, — сказала Тула. — Это просто побочный эффект, который возник в процессе достижения тобой цели. Я нисколько не удивлена. Я еще во время нашей первой встречи поняла, что ты такой же, как мой отец. Вы оба умеете только делать деньги и использовать людей.

Саймон направился к ней, но остановился, когда она начала инстинктивно отступать назад. Разве он имеет право с ней спорить после того, что сделал? Возможно, он даже хуже, чем отец Тулы. Он знал, какая она удивительная, но лгал ей, использовал ее.

Брэдли прокрутил в голове свой разговор с Джейкобом Готорном. Он видел собственными глазами, что это за человек. Он понял, что если ничего не поменяет в своей жизни, то в конечном итоге станет таким же холодным и бессердечным, как Джейкоб Готорн.

Тщательно подбирая слова, он начал:

— Я знаю, что у тебя нет оснований мне верить, но я уже не тот человек, каким был в день нашей первой встречи. Более того, я не хочу быть тем человеком.

— Саймон, — мягко произнесла она, качая головой.

— Позволь мне закончить. — Глубоко вдохнув, он продолжил: — Есть много вещей, которые я хочу тебе сказать, но, боюсь, больше не имею на это права. Поэтому у меня остался только один способ доказать тебе, что я не такой, как твой отец. Я тебя отпускаю.

— Что?

— Черт побери. — Издав резкий смешок, он запустил пальцы в волосы. — Так будет правильнее всего. — Он заглянул ей в глаза. — Мы оба знаем, что я готов заботиться о Натане. Я найму для него лучшую няню, и ты сможешь вернуться домой. Это все, что я могу для тебя сделать.

Туле показалось, что мир пошатнулся на своей оси. Ей было больно узнать, что мужчина, которого она полюбила всем сердцем, спал с ней только для того, чтобы отомстить ее отцу, причинившему зло его семье. Что все ее надежды и мечты рассеялись как дым.

Теперь он гонит ее от себя и от Натана и говорит, что делает это для ее блага.

Боль заполнила черную пустоту в груди, где когда-то было сердце. Обиженная, униженная и уставшая от того, что ее предают самые близкие люди, Тула тяжело вздохнула.

— Неужели ты не

видишь, Саймон? — печально прошептала она. — Даже сейчас ты ведешь себя как мой отец.

— Нет… — начал он, но она перебила его, не желая слушать больше никаких объяснений.

— Ты отпускаешь меня не ради меня, а ради самого себя. Ради успокоения своей совести. Чтобы убедить себя в том, что ты лучше моего отца.

— Тула, это не…

— Что, если я не хочу уходить? — спросила она, пристально глядя на него. — Что тогда?

Разумеется, у него не было ответа. Но это уже не имело значения, потому что Тула его не ждала. Уже слишком поздно. Она должна вернуться домой и попытаться собрать воедино осколки своей жизни.

— Натан сейчас спит, — мягко сказала она. — Я уеду прямо сейчас, пока он не проснулся. Боюсь, что у меня не хватит духу с ним попрощаться.

— Черт побери, Тула, позволь мне хотя бы…

— Ты все сделал, — перебила она его, повернувшись лицом к лестнице. — Пусть твой нотариус со мной свяжется. Я подпишу все необходимые бумаги, чтобы передать тебе право опеки над Натаном. И, Саймон, — добавила она, — пообещай мне, что будешь любить его за нас двоих.

Следующие несколько дней Саймон жил как в аду. Он не мог сосредоточиться на работе. Ему вдруг стали безразличны цены на акции компании и новые предложения его деловых партнеров. Его выводило из себя, что Мик каждые пять минут повторял: «Я же тебе говорил». Воспоминания о Туле были такими отчетливыми, что без нее собственный дом казался ему пустым.

Натан постоянно плакал, тоскуя по единственной матери, которую помнил. Саймон пытался его успокоить, но все без толку. Он понимал, что чувствует малыш. Ему самому было плохо без Тулы. Он даже не нанял няню, чтобы не видеть, как другая женщина держит на руках Натана. Он хотел, чтобы Тула вернулась в их дом… Ее место рядом с ними. Каждый новый день без нее казался еще более пустым и тоскливым, чем предыдущий. Она снилась ему каждую ночь. Просыпаясь, он тянулся к ней, но находил только холод и пустоту.

Он любит эту женщину, черт побери. У него была семья, и он хочет ее вернуть. Ради Натана. Ради себя. Да, он вел себя как полный идиот, но у Тулы такое доброе сердце, что, возможно, она его простит.

Если бы не запланированная встреча с читателями, Тула вряд ли когда-нибудь осмелилась бы вернуться в Сан-Франциско. Раньше она не приезжала сюда, потому что боялась столкнуться со своим отцом, теперь к этой добавилась еще одна причина.

Саймон и Натан живут всего в нескольких кварталах от этого книжного магазина в викторианском особняке, который она уже начала считать своим домом. Наверняка Саймон нашел для Натана хорошую няню. Интересно, тоскуют ли они по ней, как она по ним?