Дочь моего врага
Шрифт:
Уставившись на блики на потолке, Тула плавилась в жидком огне, разливающемся по ее телу. Руки Саймона ловко и решительно двигались по ее коже, обжигая ее. Ей казалось, что она горит изнутри, но все же ей хотелось еще огня. Его губы ласкали ее шею, подбородок, щеки, затем наконец добрались до ее губ. Он целовал ее до тех пор, пока ее дыхание не затруднилось и разум не отключился.
Затем страсть обрушилась на них в одно мгновение. Пальцы принялись лихорадочно расстегивать пуговицы, молнии и крючки. Какие-то секунды — и их обнаженные тела уже сплелись на полу тускло освещенной гостиной.
Они
Ни один из этих звуков не мог им сейчас помешать. Остальной мир продолжал жить своей жизнью, а в этой комнате время будто остановилось. Тула забыла обо всем. Сейчас для нее существовал только этот мужчина и огонь страсти, в котором они сгорали дотла. Она перестала прятаться от прошлого и беспокоиться о будущем и предалась удовольствию, которое предлагало ей настоящее. Утонула в темно-карих глазах, которые так много замечали, но так мало выдавали.
— Ты думаешь, — произнес Саймон, улыбаясь одним уголком рта.
— Прости, — ответила она, поглаживая кончиками пальцев его шершавую щеку. — Не знаю, как это произошло.
— Давай посмотрим, что я могу сделать, чтобы отключить твой слишком активный разум.
— Думаешь, ты можешь с этим справиться? — поддразнила она его.
— Еще как могу, — заверил он ее.
— Так докажи это на деле. — Тула озорно рассмеялась и томно вздохнула.
Иметь любовника, который может тебя рассмешить в самые удивительные моменты, — это редкая удача. Возможно, у Саймона Брэдли есть еще хорошие стороны, о которых она пока не знает. Возможно…
Не успела она опомниться, как он начал выполнять свое обещание — делать так, чтобы все мысли вылетели из ее головы. Надо сказать, у него это отлично получалось. Тула застонала, когда он накрыл губами ее сосок и принялся обводить его кончиком языка. Она извивалась под ним, стараясь взять все, что он мог ей предложить, почувствовать его каждой клеточкой своего тела.
Когда он легонько прикусил зубами ее сосок, она приглушенно застонала, выгнулась дугой и прижала обеими руками его голову к своей груди. Ее пальцы зарылись в его густые мягкие волосы. Ей безумно нравилось то, что он с ней делал. Будь ее воля, она бы с радостью провела остаток жизни в таком положении.
Слегка отстранившись, Саймон поднял глаза. Они улыбались. Очевидно, он понял, как действует на нее. Впрочем, она в любом случае не собиралась от него это скрывать. Зачем это делать, если он может доставить ей удовольствие одним-единственным прикосновением?
Деревянный пол под ее спиной был прохладным, но ей было тепло, потому что ее согревал жар страсти. Его затвердевшая плоть прижималась к ее животу. Тула чувствовала, как он возбужден, и хотела, чтобы он поскорее оказался внутри ее.
Она приподняла бедра, но Саймон не ответил на ее приглашение. Вместо этого он перекатился на спину, так что Тула теперь оказалась сверху.
— Пол не самое удобное место, — сказал он, накрыв ее грудь ладонями. — Я подумал, что нам следует ненадолго сменить позу.
— Перемены — это всегда хорошо, — ответила Тула, оседлав его.
Ее ладони заскользили по его широкой мускулистой груди.
Довольно
В приглушенном вечернем свете ее волосы и серебряные серьги блестели. В ее потемневших от желания глазах отражалось его собственное желание.
Накрыв ее грудь, он зажал между большими и указательными пальцами ее соски и принялся их пощипывать. Ему так нравится наблюдать за тем, как на ее лице одна эмоция сменяет другую. Она не может ничего от него скрыть. Ее реакция на его ласки еще сильнее его распаляет, заставляет давать и брать больше.
Положив руки ей на бедра, он приподнял их, чтобы ему было удобнее погрузиться в нее. Тула закрыла глаза, запрокинула голову и медленно, дюйм за дюймом, начала его принимать. Одновременно с удовольствием Саймон испытывал чувство раздражения. Он попытался ее поторопить, задвигался быстрее, но сейчас правила устанавливала эта маленькая женщина, и он был вынужден им подчиняться.
— На этот раз тебе придется делать так, как хочу я, — произнесла Тула, — дерзко улыбаясь.
Она была плотной, влажной и горячей. Ему не терпелось поскорее оказаться внутри ее, но коварная искусительница двигалась медленно, сводя его с ума. Она слегка покачивала бедрами, но он чувствовал себя так, словно очутился в эпицентре девятибалльного землетрясения. Все вокруг него дрожало, но ему хотелось большего. Все его чувства обострились до предела.
Не имеет значения, с какой целью он ее соблазнил. Сейчас важно лишь то, что они создали вместе. Палящий огонь страсти. Союз двух тел, движущихся в эротическом танце, старом как мир. Они идеально подошли друг другу, как будто они две части одного целого.
Ему все равно, что Тула — дочь его врага. Он не хочет помнить, что затеял это, чтобы отомстить Го-торну. Ему нужна только эта женщина и ощущения, которые она у него вызывает.
Наконец Тула вняла его немой мольбе и стала двигаться быстрее. Положив руки ей на бедра, он уставился в ее блестевшие глаза и подхватил ее ритм.
Наконец она задрожала и простонала его имя. В следующую секунду мир вокруг него разлетелся на множество осколков, а бешеный стук его сердца заглушил остальные звуки. Тогда он издал гортанный звук, похожий на львиный рык, и присоединился к ней в экстазе освобождения.
Затем, когда они оба немного отдышались, он потянулся к ней, уложил ее поверх себя и, крепко прижав ее к своей груди, признался:
— Ты восхитительная. Мне кажется, что моя жизнь была пустой, пока в ней не появилась ты.
Туле отчаянно хотелось ему верить, но внутренний голос подсказывал ей, что эти слова всего лишь выражение благодарности ей за головокружительную близость.
Не отпуская ее, он продолжил:
— Я мог бы целую вечность заниматься с тобой любовью.
— Я была бы не против, — ответила Тула, чувствуя, как волоски на его груди приятно щекочут ее грудь, — но сначала мне нужно принять душ.