Дочь молнии

Херберт Мэри

— Почему?! Почему он это делает?! — вне себя закричал он.

«Сюда! Я в овраге», — донеслось до троих из двенадцати, причастных к магии.

В это же мгновение позвал Сайед:

— Габрия, лорд Этлон, сюда. Быстрее! — что-то в его голосе заставило Габрию и мужчин поторопиться, не задавая вопросов. Они побежали туда, откуда донесся крик Сайеда и возбужденный лай Тредера.

Сайед стоял на берегу ручья, текущего по дну оврага, и держал за ошейник беснующуюся собаку. В двух шагах от них возвышалось тело мужчины, насаженное на меч так высоко,

что ноги его не касались земли. Смерть его была мучительной — глаза его остались широко распахнутыми, и лицо было страшно искажено судорогой боли. Человек был немолод. Его пропитанная кровью туника имела особый знак — вышитую на левой стороне груди золотую лошадь, эмблему конюших.

— Я попытался освободить меч, — сказал Сайед голосом, дрожащим от удивления и страха. — Но он… пошевелился.

— Это невозможно, — резко ответил Этлон. — Он мертв.

Вождь подошел к еще одному мертвецу из Багедина и после нескольких рывков вытащил меч. Но вдруг, как и опасался Сайед, мужчина дернулся. Этлон в ужасе отступил назад. Мужчина повернул голову. Он уставился на путешественников бессмысленным взглядом и промычал что-то.

Воины попятились, глаза их, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Тредер распластался на земле у ног Сайеда. Лишь Пирс шагнул вперед, взяв мужчину за руку, попытался нащупать пульс.

— Святые Боги! — воскликнул Пирс, отбрасывая руку прочь. — Этот мужчина мертв. Его кожа холодна как камень, и сердце не бьется. Смотрите, он даже не дышит!

— Здорово, охотники. Я знаю, что вы идете за мной.

Они не сводили глаз с этого тела, заговорившего глухим скрипучим голосом покойника.

— Я оставил вам это письмо, чтобы вы знали, с кем имеете дело. Если у вас достаточно мозгов, вы повернете назад, пока еще возможно.

Мертвец переводил взгляд с одного незнакомца на другого.

— Меня перенес в этот мир из царства Сорса один из ваших, лорд Брант. Я намереваюсь остаться здесь. От людей, которые лежат мертвыми здесь неподалеку, я узнал, что в кланах есть только один человек, владеющий магией. Это женщина. И только она обладает достаточной силой, чтобы справиться со мной. Я здесь, чтобы разыскать ее.

Габрия задрожала, и Этлон придвинулся к ней ближе.

Тело тем временем продолжало:

— Если хотите отыскать меня, ищите в Тир Самод, на сборе кланов, — мертвец улыбнулся отвратительной гнусной улыбкой. — Я кое-что припас для людей Валориана.

Голова конюшего резко дернулась, голос смолк, тело вновь обмякло. Прошло несколько долгих минут, никто был не в силах пошевельнуться или нарушить молчание. Наконец Пирс нагнулся и нерешительной рукой закрыл мертвые глаза. Мужчина более не двигался.

— О Боги, что это было? — прошептал Сесен, губы его дрожали.

— Заклинание, — ответила Габрия голосом глухим, как у лежащего перед ними покойника.

Она не отводила взгляда от мертвеца. Лицо ее стало белым как бумага, и она почувствовала слабость в коленях.

— Брант, или тот, кем он стал, наложил на этого человека заклинание. Это и было его

письмом.

— Кем он стал… — повторил Этлон. — Что ты имеешь в виду?

Габрия передернула плечами:

— Он говорил, что пришел из царства Сорса. Я не совсем уверена, но думаю, что есть только одно создание, реагирующее на колдовство: горфлинг.

— А что такое горфлинг? — заинтересовался Сайед.

Девушка ничего не ответила. Этлон сказал:

— Это чудовище из наших старых сказок. Считается, что они — носители бессмертного зла.

— Это не просто сказки. Горфлинги существуют, — зашептала Габрия, словно боясь говорить вслух. — Женщина болот предупреждала меня о них. — Взгляд ее стал невидящим. Она скрестила на груди руки и тяжело перевела дыхание.

Мужчины молчали, обдумывая смысл услышанного. Так же молча, они перенесли тело мертвого конюшего к остальным и положили его и его меч рядом с его убитыми товарищами.

Почуяв приближение людей, закричал стервятник, и еще несколько улетело прочь при появлении воинов Хулинина.

— Что мы будем делать с убитыми? — спросил Сайед.

— Мы их погребем, — сказала Габрия кратко.

— У нас нет времени. Тогда мы совсем потеряем Бранта из виду, — напомнил ей Этлон.

Она опустила глаза, посмотрев на убитого конюшего.

— Кто-то предал погребению весь мой клан, когда я не смогла этого сделать. Может быть, это был кто-то из Багедина. Похоронить их — самое малое, что мы можем для них сделать. Кто-нибудь после нас воздвигнет им траурный холм.

Вождь кивнул. Как бы ни хотел он настичь Бранта — или горфлинга, что управлял им, — в глубине души он знал, что она права. Они не могут оставить убитых на растерзание стервятникам.

Погребение заняло у путешественников все оставшееся утро. Используя обломки телег, несколько поваленных сухих деревьев и вообще все, что могло гореть, они воздвигли навес и положили тринадцать мужчин и женщин рядом, рука к руке, вместе со всем их дорожным скарбом. Кет и Тэм уложили лошадей на землю, Габрия запела протяжную похоронную песню и подожгла навес. По долине пополз черный дым, его острый запах отогнал грифов, одного за другим.

К полудню вновь вышли на след Бранта, держа путь на юг. Ехать им было тяжело, гнев и беспокойство прибавляли веса их поклаже. К заходу солнца они разбили лагерь в расщелине, меж двух холмов. Габрия развела костер, и все сгрудились вокруг яркого пламени, дающего тепло. Говорить никому не хотелось.

Нарушила тишину Габрия. Она подняла глаза к усыпанному звездами чистому ночному небу и произнесла:

— Этлон, я хочу навестить Клятвопреступников.

Все мужчины повернулись к ней.

— Нет, — категорически сказал вождь.

Габрия продолжала смотреть на небо задумчивым взглядом.

— Если мне будет нужно, я уйду без твоего разрешения.

Этлон закрыл глаза и подавил гнев, начавший было закипать в нем от тона ее голоса:

— Почему? Почему к ним?

— Они могут оказаться единственными, кто способен помочь мне.