Дочь молнии
Шрифт:
— Хорошо, что ты жива и здорова, Габрия. Когда ты покинула нас и уехала на поиски горфлинга, мы предполагали самое худшее. Лорд Этлон был похож на жеребца, рвущегося в битву. Я никогда не видел, чтобы человек настолько не владел собой. — Он наклонил голову. — Если ты не выйдешь за него замуж, ему будет очень плохо, Габрия.
Она подскочила как ужаленная:
— Ты понимаешь это?
Он бережно накрыл своей
— Я знаю это уже давно. Я просто пытался отмахнуться от правды, потому что любил тебя, но его и твои чувства для меня священны. Вы созданы друг для друга.
— Спасибо, — прошептала она.
— Надеюсь, это не значит, что ты отказываешься учить меня колдовству?
Она крепко стиснула его пальцы:
— Ты останешься?
— Габрия, — серьезно сказал Сайед. — Моя любовь к тебе не умерла. Я только немного притушу ее огонь. Я нашел тебя, чтобы выучиться колдовству, и я останусь здесь, если ты не возражаешь.
— И я тоже, — сказал Этлон, стоящий у входа.
Вождь Хулинина ступил в глубину шатра. Пирс незаметно вышел, чтобы оставить трех магов одних.
Лорд Этлон сел на пол у постели Габрии. Он нервничал, собираясь сказать ей что-то важное, и тщательно подыскивал слова.
— Мы о многом успели переговорить за последние дни, — медленно начал вождь. — Мы обсудили множество неприятных вопросов. Я понял многое о магии, я понял многое о себе. Помнишь, ты спрашивала меня, смогу ли я всю жизнь прожить бок о бок с магией. Сейчас я могу сказать тебе твердо: да, смогу, но только в том случае, если ты уедешь со мной.
Габрия застыла, что-то напряженно обдумывая.
— Если мои глаза… Ты сможешь жить бок о бок с моей слепотой?
— Я люблю тебя такой, какая ты есть, — просто ответил он.
Повисла напряженная пауза, затем она протянула ему руку ладонью вверх.
— Тогда я даю тебе свое слово.
Он сплел свои пальцы с ее пальцами, и клятва была дана.
Этлон кинул быстрый взгляд на Сайеда. Юноша молча кивнул. Он потерял любимую женщину, зато обрел новых друзей.
Наутро, собираясь на заседание Совета, Габрия одевалась с особой тщательностью. Присев в ожидании Этлона, она терпела, пока Пирс менял повязку у нее на глазах.
Он вздрогнул, когда ее пальцы железной хваткой вцепились ему в руку.
— Я вижу свет! — закричала она.
Пирс был вне себя от радости. Он быстро осмотрел
— Твоим глазам нужен отдых, — сказал он.
Когда наконец пришли Этлон, Сайед и Тэм, Габрия находилась в эйфории. Трое магов осторожно взяли ее под руки и повели к двери, радуясь ее радости.
Габрия запомнила это заседание Совета навсегда. Выслушав ее страстную речь в защиту магии, вожди несколько часов спорили о судьбе Габрии и судьбе колдовства. Этлон, Сайед и Тэм сидели подле нее на длинной и низкой скамье. Наконец горячее обсуждение закончилось, но никто из колдунов не решался гадать, к какому решению пришли судьи.
Ранним вечером этого дня Кошин и Ша Умар одержали окончательную победу. Лорд Каурус поднялся со своего места:
— Я вижу, мне придется присоединить свой голос к голосу большинства. Я даю согласие на отмену смертной казни за использование колдовства. Однако я требую введения ограничений на ее употребление. Власть магии должна находиться под контролем.
Лорд Ша Умар поднял руку:
— Решено. Я предлагаю продлить сбор на несколько дней, чтобы установить новые законы относительно колдовства. Это слишком серьезное дело, чтобы откладывать его до следующего года.
Когда Ша Умар вернул Габрии Книгу Матры, она нашла страницы, касающиеся горфлинга, вырвала их и сожгла, переворошив пепел.
— Следует очистить человеческий мозг от знаний такого рода, — сказала она, повторяя слова Валериана.
Тремя днями позже, великолепным, чистым летним вечером лорд Этлон из клана Хулинин обвенчался с леди Габрией из клана Корин. На церемонии присутствовали все одиннадцать кланов.
Габрия надела алое платье, подаренное ей Хан'ди, и золотую вуаль, подаренную матерью Этлона: алый — цвет клана, который она покинула, и золотой — цвет клана, в который она наконец-то была официально принята. Лорд Этлон облачился в свои лучшие одежды и в золотую мантию.
Пирс, Сайед и Тэм первыми поздравили молодую чету.
Когда церемония закончилась, Этлон откинул вуаль и поцеловал свою жену, обняв ее.
Три хуннули подняли свои головы к ранним вечерним звездам, и их радостное ржание разнеслось над долинами Рамсарина.