Дочь обмана

Холт Виктория

Но в то же время она очень беспокоилась о моем будущем.

Ей было необходимо, чтобы вокруг постоянно что-то происходило. Я полагаю, это помогало ей отвлечься от ее потери. Она не была особенно близка ни с кем из своей семьи, но они были частью той привычной жизни, из которой она была так жестоко вырвана.

Иногда я думала, правильно ли я поступила, посвятив ее во все эти тайны. Но мне казалось, что она должна о них знать, потому что фактически она живет моей жизнью. Несмотря на свой юный возраст, она обладала определенной

житейской смекалкой, сочетавшейся с неопытностью и наивностью, что то и дело проявлялось в ее поступках.

Она хотела, чтобы события продолжали развиваться, и с нетерпением ждала этого. Ее вдохновила наша удачная поездка в Корнуолл, это приключение вселило в нее бодрость и уверенность в успехе. И теперь она жаждала дальнейших действий.

Однажды она спросила меня:

— Лайза собирается с ним разводиться? Я очень надеюсь, что да. Я обожаю этот дом. Здесь так здорово! Иногда, правда, жутковато, когда думаешь обо всех этих призраках. Но это мне даже нравится. Тем он и интересен. А еще эти римские обломки. И Фиона, и Джек. Я бы хотела остаться здесь жить.

Я заметила, что она, по своему обыкновению сметая прочь все преграды, уже представляет себе, как Лайза смиренно удаляется и мы с ней поселимся здесь, в этом восхитительном доме, так возбуждающем ее живое воображение.

— Ты забегаешь вперед, Мари-Кристин, — сказала я. — Мы еще не знаем, как все будет.

— Но ты же видела ее, говорила с ней. Ты же сказала ей, что мы нашли те письма, и теперь ты можешь выйти замуж за Родерика.

— Все не так просто. Нужно подождать. Поживем…

— Знаю-знаю, — хитро улыбнулась она. — Поживем — увидим.

— Да, и пожалуйста, не забывай об этом.

— Все будет хорошо, я знаю. Мне так нравится этот дом! Мне нравится Родерик. Нравится Фиона. Нравится Джек.

— Я рада за тебя, — ответила я. — Но это проблемы не решает.

— Ну вот, опять это твое «поживем-увидим». Джек обещал показать мне древнюю ложку, которую им удалось откопать. Она с одного конца ложка, а с другого — такая острая шпилька. Римляне использовали ее, чтобы доставать из раковин устриц, значит, им нравились устрицы, которых находили у берегов древней Британии.

— Ты очень хорошо информирована в этой области.

— По-моему, это все так увлекательно. Я сейчас собираюсь к ним. Они мне разрешили. Ты идешь со мной?

— Я присоединюсь к вам позже.

Не успела Мари-Кристин уйти, как в мою комнату заглянула горничная и передала мне, что леди Констанс хотела бы меня видеть.

Я немедленно пошла к ней.

— Ах, Ноэль! Входи, пожалуйста, — сказала она. — Мне хотелось поговорить с тобой без свидетелей. Я видела, что девочка ушла. Она очень милое создание, но слишком любопытна.

— Да, вы правы.

— Это так на тебя похоже — взять на себя заботу о ней.

— Если бы она вас сейчас услышала, ей бы это не понравилось. По ее мнению, это она заботится

обо мне.

— Ноэль, то, как сейчас обстоят дела… Так не может больше продолжаться. Ты знаешь, что я хотела бы видеть тебя здесь всегда.

— Леди Констанс…

— Я знаю, знаю. Ты не можешь остаться здесь в данной ситуации. Это было бы слишком, я понимаю, но ты не должна уезжать вот так, сразу.

— Но вы сами сказали, что я не могла бы здесь остаться.

— Ты помнишь, как мы сидели вместе в этой яме?

— Я бы никогда не смогла этого забыть.

— Я не столько думала тогда о страхе смерти, сколько о том, что мы друг другу говорили.

— Таковы были обстоятельства. Когда люди стоят перед лицом смерти, они отбрасывают все условности.

— Именно это я и сделала. Отбросила барьеры, которые возводила годами. И это благотворно подействовало на мою душу. Это помогло мне понять себя, мои ошибки.

— Мы все иногда совершаем ошибки.

— У меня их было слишком иного. Я думаю, в определенной степени они стоили мне потери мужа. Он обратился к другой.

— Вы имеете в виду маму. Я думаю, нужно помнить, что она была исключительной женщиной. Многие были влюблены в нее.

— Она могла погубить твою жизнь.

— Невольно. Как бы она была несчастна, если бы знала, что сделала. Как бы проклинала себя! Она желала мне только добра.

— Она была сильной женщиной. Чтобы вот так обмануть Чарли! Хотя, конечно, он сам поставил себя в такие обстоятельства, что это стало возможным. Ты знаешь, как я страдала из-за этого все эти годы.

— Знаю, и мне очень жаль.

— Это было следствием моей глупости. В душе Чарли хороший человек. Он хотел быть хорошим мужем. И во всех других отношениях был им. Когда мы с тобой разговаривали там, я все так ясно поняла. Я уверена, что часто происходящее с нами — это результат наших собственных ошибок. Как сказал Шекспир, причины «не в наших звездах, но в нас самих».

— Я думаю, в этом есть доля правды. И надеюсь, теперь вы будете счастливы.

— Могла бы быть, если бы Родерик стал счастливым. Но сейчас это далеко не так, — добавила она. — Если бы ее здесь больше не было, если бы ты вернулась… Ты и я, Ноэль, вместе мы бы превратили этот дом в обитель радости и счастья.

— Если бы… — сказала я. — Прежде чем это станет возможным, должно многое произойти.

— Ты ведь любишь его, не так ли? Ты любишь Родерика?

— Да.

— Я это знала еще тогда. Раньше я ставила другие ценности выше любви, но теперь я понимаю, как это было глупо. Как твоя мама желала тебе только добра, так и я желаю добра своему сыну.

— Я знаю, вы хотели, чтобы он женился на девушке из богатой и знатной семьи. Это естественно, и не надо себя в этом упрекать.

— Теперь я хочу, чтобы это был счастливый брак, а поскольку ты любишь его, и он любит тебя, только с тобой он будет счастлив.