Дочь обмана
Шрифт:
— Вы считаете, это имеет какое-то значение?
Он пожал плечами.
— Что касается меня и тебя, Ноэль, это никак не повлияет на мое отношение к тебе. Я всегда любил тебя. Мы не должны терять друг друга. Если тебе что-нибудь понадобится, я всегда буду рядом. Запомни это. Мои чувства к тебе нисколько не изменились.
— И мои к вам тоже.
— Если тебе нужны деньги…
— Нет-нет. Робер оставил мне этот дом и деньги — тоже. Со мной живет Мари-Кристин, его внучатая племянница. Я думаю, это насовсем. Когда
— Я рад, что она живет с тобой. Как я уже сказал, если что-то нужно, в любой момент…
— Чарли, помощь такого рода нам не нужна. Но, все равно, спасибо. Вы, как всегда, очень добры.
— Я рад, что снова увидел тебя, Ноэль. И здесь, в этом доме…
— Полном воспоминаний, — добавила я.
— Хорошо ли для тебя, что ты живешь здесь?
— Я теперь и сама не знаю, что для меня хорошо. Остается только надеяться, что когда-нибудь я все же сумею понять, что мне делать дальше.
— Я бы хотел, как бы я хотел…
— Я тоже, Чарли.
Вошла Мари-Кристин, и я представила их друг другу. Она знала, кто такой Чарли и, вероятно, гадала, каков будет результат его визита.
Она по-детски верила, что чудеса возможны, и меня, как всегда, растрогала ее решимость не мириться с обстоятельствами.
Она искренне верила, что скоро произойдет что-то необыкновенное, и в какой-то степени ей удалось заразить меня своей уверенностью.
Это произошло через три дня. Я была в своей комнате, когда вошла Джейн, чтобы сказать мне, что приехал мистер Клеверхем и ждет меня в гостиной.
Удивившись, что могло привести Чарли снова сюда так скоро, я поспешила вниз. Там меня ждал Родерик.
— Ноэль! — воскликнул он.
Я бросилась к нему. Он обнял меня и прижал к себе.
— Я приехал, — сказал он. — Отец сказал мне.
— Да.
— Как это жестоко. Чего ради?
— Не осуждай ее, Родерик. Она это сделала из любви и заботы обо мне. Мы обнаружили это случайно. Я иногда думаю, что, может быть, лучше было бы ничего не знать Сейчас все стало еще хуже.
— Как я скучал по тебе! — сказал он.
Мне было невыносимо видеть тоску в его глазах, и я отвернулась.
— Что мы можем сделать? Ты женат…
— Это не настоящий брак. Зачем я это сделал? Она была так бесконечно несчастна. Ее карьера кончена, жизнь разбита. Я испугался за нее… Это был порыв. Потом я сразу понял, что совершил ужасную ошибку. Я мог помогать ей, заботиться о ней, но…
— Я понимаю, Родерик. Мы тогда расстались. Мы оба считали, что не можем поступить иначе И все это время те письма лежали в ее столе. Невыносимо думать, что все могло бы быть по-другому.
— Мы должны найти какой-то выход.
— Нам нельзя встречаться, — сказала я.
— Я хочу быть рядом
— Но Лайза, — сказала я. — Она есть.
— Возможно, мы сумеем как-то договориться.
— Она тяжело больна. И, должно быть, очень страдает.
Какое-то время он молчал. Потом сказал:
— Ноэль, нам нужно поговорить.
— Давай выйдем на улицу, — предложила я. — Посидим в парке, как когда-то. Мне хочется выйти, Родерик. Здесь в любой момент нас могут прервать. Мари-Кристин, которая живет здесь со мной, может войти. Ей непременно захочется познакомиться с тобой. Я хочу пойти куда-нибудь, где мы сможем побыть вдвоем.
— Я просто хочу поговорить, все равно, где.
— Подожди, я одену пальто.
Я чувствовала, что нам лучше выйти на воздух. Здесь, в гостиной, желание быть ближе друг к другу было слишком велико, чтобы мы могли ему противиться. Я ни на минуту не должна забывать, что он — муж Лайзы.
Мы дошли до Грин-парка, где когда-то так часто сидели вдвоем. Я вспомнила, как к нам присоединялась Лайза. Мы сели на скамейку, на которой сидели раньше, в счастливые времена.
— Скажи мне, Ноэль, как ты жила это время, что с тобой было? — спросил он. — Что было со мной, ты знаешь. Я женился. Зачем я это сделал?
— Я поехала во Францию с Робером Бушером, — сказала я. — Там я познакомилась с его племянником, Мари-Кристин — его дочь. Робер, его племянник и сестра — все погибли при артиллерийском обстреле во время осады Парижа. Мари-Кристин осталась совсем одна, и с тех пор живет со мной.
— Отец рассказывал мне об этом. Мы знали, что ты во Франции, и все ужасно беспокоились о тебе.
— Я тоже могла в тот момент находиться в парижском доме Робера. По счастливой случайности мы с Мари-Кристин оказались в это время в имении.
Он взял мою руку и сжал ее.
— Мне невыносима сама мысль, что ты могла подвергаться такой опасности.
— Я все время думала о тебе, — сказала я.
— Ты должна понять, почему я женился на Лайзе.
— Я понимаю. Ты испытывал к ней огромную жалость. Ты думал, что мы потеряли друг друга навсегда и что женившись на ней, ты сможешь помочь ей.
— Да, я считал, что потерял тебя. И думал, это самое лучшее, что я могу для нее сделать. Что у меня будете о ком заботиться.
— Мы оба пытались начать новую жизнь. Отец Мари-Кристин просил меня выйти за него замуж.
— И ты бы так и сделала, если бы он остался жив?
— Не знаю. Я все время тянула с ответом. Не могла ни на что решиться. Он был художником, хорошим художником. Я думаю, если бы мне удалось забыть тебя, я смогла бы найти счастье с Жераром.
— Но ты не смогла забыть меня?