Дочь палача
Шрифт:
— Чтобы свалить все на нас, — сказал Маттиас, по-хозяйски крепко обнимая Хильду. — И это после того, как он воспользовался нашим именем у мадам Сване в Кристиании!
— Да, барон Мейден — это звучит притягательно, — сказал Андреас. — Он завлекал этих женщин ради денег, не так ли?
— Разумеется. Богатые вдовы и незамужние девицы, прихватившие с собой приданое. Ведь господин судья очень любит деньги! Он мог убить их либо в карете, либо заманив в лес, — мы этого не знаем. А Мейдены живут в Гростенсхольме, поэтому
— Да, и он слышал, как Юль Ночной человек говорил, что видел карету, — сказал Андреас. — И тут он подбрасывает к нему во двор предупреждение о смерти, тем самым подчеркивая, что и здесь дело пахнет ведьмовством и что жители деревни имеют зуб на палача. И когда на следующее утро Хильда уходит доить корову, он пробирается в дом, убивает ее отца и пытается обставить дело так, будто тот сам повесился. Но это ему не удается, потому что там побывал Маттиас.
— А в промежутках, — подхватил Калеб, — он дрессирует свою собаку. Развивая дальше теорию оборотня, он пытается придать убийствам мистический характер. Приходит в избушку и пугает Хильду, когда она остается одна в амбаре возле гроба отца — потому что он знает, что сейчас должен появиться свидетель: церковный служка.
— Значит, он сознательно оставил после себя клочок меха? — спросила Хильда.
— Разумеется! — сказал Калеб. — Но мы оказались слишком энергичными в решении этой загадки. И вот, чтобы вдохнуть жизнь во всю эту мистику, он дрессирует свою собаку в окрестностях Элистранда при полной луне, а потом пускает ее по следу повивальной бабки.
— Потом наступает затишье, — подхватил Маттиас. — Все уже готовы об этом забыть, но тут появляется родственник одной из убитых женщин.
— Да, и в число обвиняемых попадают Таральд и Маттиас, носящие имя Мейден, — сказал Калеб. — Чтобы их спасти, Хильда предлагает свою идиотскую идею завлечения оборотня. Она утверждает, что знает, кто виновен. И мы поддерживаем ее в этой глупости. Да, все это было совершенно безумно!
— Подождите-ка, — сказал Маттиас и задумался. — Он напоил Андреаса и своих людей, а потом взял собаку и самодельный костюм оборотня, предварительно спрятав их в лесу.
— Да, это так, — подтвердила Хильда. — Потому что я слышала собачий вой в лесу, когда еще была в Элистранде. И это наверняка он вломился в избушку, чтобы найти улику…
— И пока все спали, он переоделся и пустил собаку по следу Хильды. Ему пришлось попотеть, чтобы поспеть за ней, потому что ты не трогался с места до тех пор, пока Хильда не закричала из леса!
— Мы так договорились! — сказал Калеб. — А потом он поспешил назад. Собаку он отослал, естественно, домой, когда она сделала свое дело, а костюм оборотня спрятал в лесу и лег «спать» среди остальных.
— Собака! — вырвалось у Хильды.
— Что такое? — спросил Калеб.
— Он хочет убить ее! Вот еще одно доказательство!
—
— Стоп! — сказал Андреас. — Кто это там идет?
Они остановили коней. Будучи уже на вершине холма, они увидели впереди себя, среди деревьев, небольшую группу людей.
Это были трое всадников: судья и двое его сподручных.
Маттиас тут же ссадил Хильду с коня.
— Беги через лес, — сказал он ей. — Беги к отцу в Линде-аллее и скажи, чтобы прислали сюда людей. Здесь могут быть осложнения.
— О, нет, вы не должны…
— Нам не избежать встречи с судьей, мы не сможем спрятать коней. К тому же мы помешаем ему поехать домой и взять собаку. Домоправительнице тоже не поздоровится, если он узнает, что она проболталась. Беги же!
— Да поможет вам Бог! — прошептала она и метнулась в лес.
Теперь она больше не боялась оборотня, не боялась леса. Она думала лишь о том, чтобы поскорее попасть домой и позвать на помощь.
Пробежав немного, она услышала стук копыт и невнятные голоса. Она затаилась: это мог быть судья со своими людьми. Когда они удалились, она побежала дальше и снова выбежала на тропинку — так было легче бежать.
Она еще никогда — в отсутствие погони — так быстро не бегала. Останавливалась ненадолго, чтобы перевести дух, и бежала дальше.
В одном месте, на самой вершине холма, она оглянулась. Она увидела их! Сама же она была скрыта от них листвой. Они… О, Господи, вид у них был угрожающий!
Хильда побежала дальше.
И вот перед ней открылся вид на Гростенсхольм. Церковь, дома — все это было еще так далеко! Она чувствовала себя совершенно измотанной, ей приходилось время от времени ложиться на траву, чтобы отдыхать.
Вдруг она услышала стук копыт. Она вскочила. Они уже здесь? Или это люди судьи?
На всякий случай она спряталась за большое дерево.
Топот приближался. Вот сейчас они появятся из-за поворота. Вот… Но… Хильда выскочила из своего укрытия. Это были две лошади без седоков. С пустыми седлами. Конь Андреаса и … Маттиаса.
— О, нет!
Она не заметила, что произнесла это вслух. Не задумываясь, она схватила за уздечку одного из коней, другой конь тоже остановился. «Что же мне делать? — думала она, чуть не плача. — Попытаться ехать верхом? Ехать назад? Нет, одна я ничего не смогу сделать, и, кстати, мне ни за что в жизни не повернуть коня, выбравшего себе определенное направление… Но если бы я умела ездить верхом, я приехала бы домой куда быстрее…»
Этот конь оказался покладистым. Сделав множество неудачных попыток и подставив булыжник, она наконец села в седло. Она сидела, скрючившись от страха и не зная, как заставить коня идти.