Дочь полка. Часть 3

Перловская Дана

– Ну, давайте начинать, – объявил Резанцев.

Музыканты уселись на отведённые специально им места на поваленном дереве. Последовала пауза. Они собирались с мыслями. Это уже не репетиции, право на ошибку не имеют. Наконец, Василенко встряхнул руку и подвинул ближе гитару, а Косминов уложил лучше баян на коленях. Они переглянулись и заиграли вступление. Никаких ошибок не было.

Баян и гитара хорошо звучали и дополняли друг друга. Кто бы мог подумать, что настолько разные инструменты так ладно сработают. Тоже самое можно сказать о их хозяевах. Вот она – сплочённая работа.

Наконец пошёл куплет. Евгений и Игорь запели:

Ты лети с дороги, птица,

Зверь, с дороги уходи!

Видишь, облако клубится,

Кони мчатся впереди!

И с налёта, с поворота,

По цепи врагов густой

Застрочит из пулемёта

Пулемётчик молодой.

Тут к припеву, по традиции, подключились и все остальные:

Эх, тачанка-ростовчанка,

Наша гордость и краса,

Конармейская тачанка,

Все четыре колеса!

Как же Кате нравились эти моменты. Настоящий хор. Она с медсёстрами поёт женскими высокими голосами, бойцы – низкими, грубоватыми. Огонь в такт тоже потрескивает. Все подключились к этой замечательной песне, даже природа стихла, чтобы лучше было слышно. Девочка смотрела на новобранцев, которые первый раз участвуют в таком массовом батальонном хоре и узнавала себя. Эти искры в глазах, эти эмоции, ощущение единства. Как же это прекрасно. Жаль, что растянуть такие моменты подольше нельзя.

Александр и Иван стояли рядом:

– И всё-таки ты прав, Сань, – положил руку другу на плечо Сорокин. – Это задание подходит им, как никому.

Глава 6

«Значение коротких строк»

Конец мая 1941 года.

Красное солнце уходило за горизонт, выпуская напоследок

свои тёплые лучи. Оно ещё нескоро сядет. Летом дни длиннее, а ночи короче. Луна уже торжествовала на небе, но её пока не было так хорошо видно. Тёплый лёгкий ветерок качал зелёные высокие колосья из стороны в сторону, а вместе с ними и трепал светлые короткие волосы Татьяны. Девушка аккуратно убрала пряди за уши и взглянула в сторону невысоких домов. Издалека они казались такими крохотными и нереальными: словно уличный художник на скорую руку вписал их в летний пейзаж своей лохматой кистью. Девушка вздохнула и повернулась к Александру, который лежал на земле, подперев голову руками:

– Ну и о чём ты хотел поговорить? – спросила она и тоже легла рядом. – Притащил меня в самую даль… – Таня взялась за один из колосков и потянула его к своему лицу. Тут пальцы её разжались и травинка зашаталась. – Чтобы уж никто точно не услышал. Не зря ведь.

Резанцев смотрел на проплывающие на небе облака и собирался с мыслями. Этот разговор он задумывал очень давно, но начать его никак не мог решиться. В голове всё так легко было. Просто сказать прямо о всех своих чувствах… Резанцева передёрнуло. Вот в этом и проблема. Он мог поговорить о чём угодно, а об этом нет. Александр сам по себе был уверенный человек, но рядом с Таней откуда ни возьмись, появлялось какое-то непонятное смущение, стеснение. Никогда такого с ним не было. Сорокин, зараза, всё подшучивал, давал ненужные советы. Лучший друг, называется. Ему в этом плане легче давалось всё. К девушкам у него был подход. Этот человек опытный. Но, правда, пользоваться опытом ему суждено было недолго. Встретил Иван свою судьбу, стал мягким и заботливым мужем, а затем и отцом двоих детей. Правда, там такая жена, что лучше её лишний раз стороной обходить. Но его всё устраивало. Как говориться, сердцу не прикажешь. «Просто скажи обо всём ей прямо», – говорил он. – «Тебе сказать три слова трудно?» Да, для Александра это было непреодолимое препятствие. Сорокин даже представить себе не мог какое. Тем временем Таня пытала Резанцева своим любопытным взглядом:

Конец ознакомительного фрагмента.