Дочь Сатаны

Холт Виктория

Хьюмилити явно переменился. Видно было, что помимо веры его волнует еще что-то. Иногда он трапезничал с Ричардом и Тамар, и однажды за ужином в зимней столовой он объяснил причину своего приподнятого настроения.

— Я счастлив, — заявил он, глядя сияющими глазами на Ричарда, — прежде я считал свои желания грешными, но теперь узнал, что они угодны Господу. Когда мои друзья уплыли в Вирджинию, оставив меня с Уиллом Спиерсом и его сыном, я испытывал жестокое разочарование и, невзирая на постоянные молитвы, не мог очистить свою душу от печали из-за того, что не смог достичь Новой Земли. «Хьюмилити

Браун, — сказал я себе, — коли была бы на то Божья воля, чтобы я попал в Вирджинию, неужто Он послал бы тебя в зачумленный Плимут?» Я знал, что Господу неугодно было, чтобы я тогда попал в Вирджинию. И я молился денно и нощно, чтобы смириться со своей судьбой. И все же я томился, я тосковал. Я думал о своих друзьях, живущих в новой стране, где нет нужды заползать в нору, чтобы тайно молиться Господу. О, какое блаженство свободно, не страшась, поднять глаза к небу и воскликнуть: «Свят, Свят, Свят…»

Тамар смотрела на него с иронией. Он был прирожденный проповедник, слова увлекали его, уносили его мысли. И, безусловно, он весьма тщеславен. Он любуется собственным голосом, как она любуется своим лицом. Она посмеется над ним когда-нибудь, когда будет в настроении.

Хьюмилити поймал ее взгляд и сказал:

— Простите меня, боюсь, я увлекся, разволновался. Мои мысли наполнились тем, что я называю знамением свыше. Я чувствую, что Господу в конце концов угодно, чтобы я отправился в Вирджинию. Сэр, ваша щедрая плата дала мне возможность не только кормиться и одеваться, но и откладывать деньги на путешествие в землю обетованную.

— Стало быть, — заметил Ричард, — ваши намерения — это накопить денег и уплыть отсюда при удобном случае?

Глаза Хьюмилити заблестели.

— Корабли часто приходят в Плимут. Вполне возможно отправиться отсюда в Вирджинию, если скопить немного денег. О, как я радуюсь при мысли, что Господь желает, чтобы я смог попасть в землю обетованную.

— Быть может, — лукаво сказала Тамар, — Господь отсрочил вашу поездку в наказание за грехи, а может, ваши грехи столь тяжки, что вам никогда не удастся попасть в землю обетованную.

— Вполне может быть, — согласился Хьюмилити.

— Стало быть, вы немало грешили. Интересно, каковы ваши грехи?

В этот вечер Тамар немного оживилась. Хьюмилити собрался ехать в Вирджинию! Забавно!

Когда он сидел и писал гусиным пером, она иногда заставляла его прервать работу и расспрашивала про Вирджинию. Он с удовольствием начинал рассказывать, а после терзался, что даром потерял время. А она подсмеивалась над ним.

— Красть время, — безжалостно засмеялась она, — все равно, что красть чужое добро. Вам известно это, Хьюмилити?

— Вы — соблазнительница! — ответил он. Она смеялась, а он шептал молитвы.

— Может, вы станете носить власяницу из-за этого.

Ей доставляло удовольствие дразнить его.

Но на следующий день он не пришел к обеду, и она поняла, что он постится. И она раскаялась в том, что сделала. Потом она поняла, что может чувствовать раскаяние, а не только насмехаться. Казалось, Хьюмилити может заставить ее почувствовать, что жизнь не так уж скучна.

Иногда они беседовали серьезно. Казалось, получив интересную работу, он стал более человечным. Она стала расспрашивать, удается ли ему скопить нужную

сумму. Она готова была дать ему деньги, но знала, что он не возьмет их. Он работал с удивительным усердием. Ричард заявил, что никогда не встречал такого работника, который так мало думает о себе самом.

— Я думаю, если бы он не был фанатиком веры, то мог бы многого достичь, — сказала Тамар.

— Великие люди нередко бывают фанатиками, — напомнил ей Ричард.

Аннис и Джон тоже копили деньги. Их лица светились от счастья. Они тоже собирались ехать в землю обетованную.

— Стало быть, — сердито спросила Тамар, — ты покинешь меня, не правда ли, Аннис?

Аннис покачала головой.

— Быть может, вы поедете с нами, мисс?

— Я? С какой стати? Пуритане меня не возьмут.

— Возьмут, мисс… если вы станете пуританкой.

— Ты говоришь, как Хьюмилити Браун! — оборвала ее Тамар.

— Ах, мисс, кабы вы знали, какой мир, какая радость воцарилась у нас с Джоном в душе! Мы спасемся. Подумайте об этом. Счастье наконец пришло к нам. Я каждый вечер молюсь, стоя на коленях, чтобы она пришло и к вам.

В тот день Тамар отправилась на прогулку по вересковой пустоши. Ветер трепал ее длинные волосы. Она доехала до того места, где когда-то Бартли догнал ее, схватил уздечку ее лошади и засмеялся в лицо. А теперь… она была одна на вересковой пустоши, а он — один на постели морского дна.

Она спешилась и привязала лошадь к кусту, потом бросилась на траву и отчаянно зарыдала. Она подумала об Аннис и Джоне Тайлере, но главным образом о Хьюмилити Брауне. Что таится в этих людях, чего нет в ней? Вера? Надежда на то, что они спасут свои души? Вера в грядущую жизнь, следующую за мимолетной жизнью земной? Им можно только позавидовать!

Вернувшись домой, она уложила волосы не слишком гладко, но закрыла волосами уши и сделала узел на затылке. Эффект получился поразительный, вид у нее стал почти скромный.

Когда позднее она увидела Хыомилити Брауна, он посмотрел на нее одобрительно.

Аннис тоже понравилась новая прическа госпожи. Они уселись возле очага маленькой хижины. Дети — Кристиан, Ристрейнт и Пруденс 7 играли у их ног.

— Аннис, — спросила Тамар, — скажи правду, ты в самом деле чувствуешь себя счастливой, как никогда прежде?

— Это истинная правда.

— Но каким образом ты стала счастливой оттого, что молишься по-иному, по-новому?

7

Prudence (англ.) — невинность

— Потому что это единственно праведный путь.

— Не знаю, права ли ты…

Аннис опустилась на колени у ее ног.

— Госпожа, придите к нам. Приходите на наши богослужения. Послушайте слова правды и обретите мир в душе, так же как мы с Джоном.

— Знаешь ли ты, Аннис, что ваши сборища запрещены, что если о них узнают власти, вас могут бросить в тюрьму? Вас могут разлучить с детьми. Как ты можешь быть счастлива, живя в постоянном страхе?

— Когда Джона посадили в тюрьму, мы знали, что такова бьша воля Божия. Все кончилось хорошо, потому что Господь милостив.