Дочь Сатаны
Шрифт:
Ее губы невольно искривились в презрительной улыбке.
— А кто этот человек?
— Джеймс Милрой. Достойный, благородный человек, давно посвятивший свою жизнь служению Господу. Он старался покровительствовать вам с тех пор, как вы прибыли сюда. Он чувствует, что вы и ваши дети нуждаются в помощи и исправлении и что Бог избрал его для этой цели. Он желает, нет жаждет подчиниться воле Божией.
— Если он ищет жену, почему бы ему не найти женщину достойнее меня?
Но староста не заметил иронии, прозвучавшей в ее голосе.
— Да, он мог бы сделать это. Но наш дорогой брат Милрой не из тех, кто выбирает легкий путь. И посему он готов взять вас
— Это весьма благородно с его стороны. Однако передайте ему, что если я надумаю выйти замуж, я сама выберу себе мужа.
— Вы делаете слишком много ошибок, сестра. Ваша жизнь полна ошибок. Вы привезли сюда пагубные идеи Старого Света и цепляетесь за них. Вы предложили учить наших мальчиков. Нам это не нравится. Не дело женщины учить мужчин, а эти мальчики однажды станут мужчинами. О нет. Мы желали бы видеть вас, как и прочих женщин, у колеса прялки, в поле, собирающей урожай… а прежде всего женой, рожающей детей. Да, дорогая сестра, мы приняли вас в свою общину. Один из нас предлагает вам свою заботу, желает наставлять на путь спасения и поклонения Господу.
Тамар была настолько ошарашена, что не могла говорить. Голову сверлила одна мысль: Джеймс Милрой! Подумайте только!
Она представила себе его: тихий человек с важным, торжественным видом… так похожий на Хьюмилити Брауна.
Староста продолжал:
— Вы представительница слабого пола, дорогая сестра, это очевидно, что в Старом Свете вас испортили. Ваш отец продолжает портить вас. Мы довольны им и работой, которую он выполняет для нас. Но ему тоже надо многому научиться. К сожалению, вас плохо воспитывали, и нам вас жаль. Вы красивы, а красота, дорогая сестра, не всегда от Бога. А быть может, Всемогущий даровал ее вам, как особую ношу, которую нужно нести всю жизнь. Женщины слабые существа. Мы не должны забывать, что они не равны с мужчинами. Женщина не должна забывать, что она — слабый сосуд. Не забывать, что Ева поддалась искушению змея. Из-за Евы наш праотец Адам был изгнан из рая. Адам был слаб, а Ева греховна. А все женщины — потомки Евы, как мужчины потомки Адама. Женщины легче поддаются соблазну, оттого что ум у них слабее, чем у мужчин. И потому они должны во всем повиноваться своим мужьям. Дети рождаются в грехе, и потому их надобно строго вести к праведности. Эта великая миссия возложена на мужчин.
— Без сомнения, великая миссия! — воскликнула она.
— Так вы позволите мне послать мастера Милроя к вашему отцу?
Тамар опустила голову, чтобы он не мог видеть, как сверкают гневом ее глаза, и, сделав усилие над собой, еле внятно пробормотала:.
— Я слишком грешна и не гожусь в жены этому человеку. Такому Адаму следует найти более достойную Еву, которой не надо нести сквозь жизнь тяжкую ношу красоты.
— Скромность украшает вас… — начал было староста.
Но она поспешно пошла к двери, на прощание пожелав ему доброго дня.
Она побежала к берегу, толкнула в воду первую попавшуюся лодку и стала изо всех сил грести к «Либерти».
Когда лодка ткнулась о борт корабля, она окликнула одного из матросов:
— Скажите Бартли, что я здесь! Я хочу видеть его… тотчас же!
Она оперлась о фальшборт, ожидая его. Но ждать ей пришлось недолго. Увидев ее, он громко расхохотался. В отличие от церковного старосты он сразу увидел, что она разгневана.
Бартли взял ее за руки.
— Я рад, что ты навестила меня.
Потом он притянул ее к себе и крепко поцеловал, но Тамар оттолкнула его.
— Я только что от церковного старосты… — задыхаясь, выпалила она.
— Не думаю, что староста
— Обрадовал? Я в бешенстве!
— Я в восторге. Давно я не видел тебя в бешенстве, слишком давно!
— Я — грешница! Я — потомок Евы, которая в ответе за все грехи мира. Моя красота — это тяжкая ноша. А теперь… теперь… брат Милрой, дорогой брат Милрой… желает повести меня по стезе добродетели! Он будет опекать моих детей и подарит мне еще… Короче, он готов жениться на мне, чтобы спасти мою душу и чтобы я нарожала еще детей для колонии.
— Ха! Еще один Хьюмилити Браун! И что ответила ты на сие блестящее предложение?
— Что я сама выберу себе мужа.
— Хорошо сказано! Надеюсь, ты сказала, что уже сделала выбор?
— Нет.
— Это твое упущение.
Он снова притянул ее к себе и поцеловал, на этот раз нежно.
— Не беда, мы скажем им это вместе.
— Я не имею в виду… — начала она.
— А я имею. Время пришло, ты не можешь дольше откладывать. Они правы, говоря, что такая женщина, как ты, не должна оставаться незамужней. Чтоб им пусто было! Они выдадут тебя за одного из старост! А ты в последнее время пребываешь в таком настроении, что можешь взять в мужья еще одного Хьюмилити Брауна, если только я не остановлю тебя. Послушай, любовь моя, ты им чужая, как и я. Мы поженимся и уплывем отсюда. Хотелось бы сделать это сегодня! Но это невозможно. Как только этот шторм утихнет… как только солнце снова улыбнется…
— Брат Милрой! — воскликнула она. — Этот ханжа! Ты можешь представить себе, как бы он опекал моих детей! Бедный Дик! Бедная Роуан! Бедная крошка Лорея!
— Подумай, в какой восторг они придут, узнав о нас! Их, разумеется, обрадует, что я стану им отцом!
— Ты околдовал их.
— Как и тебя… как и ты меня, Тамар.
— Какому колдовству ты выучился в чужих краях?
— Не знаю. Знаю лишь, что они любят меня, как я их.
— Если я выйду за тебя… ты бросишь эту затею… вернуться в Англию? Я хочу спросить, ты согласишься остаться здесь? Разумеется, ты поплывешь домой, чтобы привезти припасы… а может, поплаваешь вдоль берега. И я бы отправилась с тобой. Я хочу спросить, можешь ли ты сделать Новый Плимут своим домом?
— Ты этого хочешь?
— Мне кажется, этот край научит меня чему-то. Я думаю о Хьюмилити. Подожди, не будь столь нетерпеливым. Ты говоришь, что я не убивала его, но я знаю, что послала его на смерть. Эта мысль лежит камнем у меня на сердце. Я никогда не буду счастлива, если не сделаю то, что должна сделать. А теперь я знаю, что хочу остаться здесь и вести более достойную жизнь, чем прежде.
Бартли обнял ее, и в его глазах засветилась нежность.
— Однажды я сказал, что пойду за тобой в ад. Разумеется, я сделаю это, останусь в пуританском сеттльменте.
— Я выйду за тебя, Бартли.
Он крепко прижал ее к себе и засмеялся радостно и победно.
— Мы поженимся, — сказал он и построим небольшой дом. Мы начнем завтра же. Будем жить в маленьком пуританском домике среди пуритан… так долго, как ты захочешь. Но я знаю, это не продлится всю жизнь. Однажды ты скажешь: «Давай уплывем отсюда. В мире есть другие края». Я не увезу тебя назад в Англию, чтобы остаться там, думаю, Ричард прав. Но, быть может, мы когда-нибудь поплывем в Саунд… просто чтобы еще раз увидеть Девон… самую зеленую на свете траву, ущелья и холмы, плодородную красную землю… Но мы не останемся там, потому что я боюсь охотников на ведьм. Ведь если с тобой случится беда, каково мне будет без тебя? Ты знаешь, что мне пришлось вынести с тех пор, как я встретил тебя?