Дочь Севера
Шрифт:
— Мне нужно, чтобы вы помогли мне узнать, любит ли меня мужчина, которого люблю я. До недавнего времени я думала, что он ко мне ничего не чувствует, но, кажется, я ошибалась.
— Мужчина, которого ты любишь? — спросил он совсем другим голосом.
— Да, и так сильно, что страшно в этом признаться даже самой себе. Поэтому я подумала…
— Да?
Погруженная в собственные переживания, она не заметила, как он очутился рядом с ней.
— Я подумала, вы можете научить меня, как показать ему свои чувства, — хрипло закончила она.
— Ну хорошо, и какую плату
В его голосе тоже была слышна легкая хрипотца, и Амели позволила себе немного расслабиться.
— Ну… — Она притворилась, будто усиленно думает. — Я думала об оплате в виде… э-э-э…
— Хм…
Хм? И этот весь его ответ? Ничего более позитивного и вдохновляющего? Ее снова охватили сомнения.
— Если вы не заинтересованы… — начала она.
— Разве я это говорил? — Теперь он придвинулся к ней еще ближе.
— Нет, — признала она. — Но…
— Если ты действительно хочешь доказать ему, что любишь его, думаю, стоит начать прямо сейчас, — прошептал он. — В его объятьях…
Его руки крепко обняли ее, прижимая к себе. С Амели разом схлынуло все напряжение, оставив напоследок легкий звон в ушах.
— Вот так?
Она с удивлением услышала вместо собственного голоса еле слышный писк.
— Ага. А затем надо показать ему, что тебе нравятся его объятия, и тоже обнять его, заглянуть в его глаза и…
— Ты имеешь в виду, вот так? — прошептала Амели.
— Ну да. У тебя хорошо получается, но будет еще лучше, если ты сделаешь вот это, — сказал ей Джалиль и слегка поцеловал ее в губы.
— М-м-м. Но что, если я хочу по-настоящему поцеловать его? — спросила Амели.
— Тогда, я думаю, тебе стоит сделать именно это, — ответил Джалиль. — Но предупреждаю тебя, если ты это сделаешь, он вполне может пожелать…
В некоторых случаях лучше не говорить, а действовать, решила Амели и прервала слова Джалиля долгим и нежным поцелуем.
Прошло очень долгое время, прежде чем они возобновили свой разговор, но, когда им все же удалось перестать целовать друг друга, Джалиль сказал, хмуря брови в мнимой задумчивости:
— Думаю, нам стоит продолжить наши переговоры в каком-нибудь более… уединенном месте.
— О? — Амели лукаво посмотрела на него. — У вас есть что-то на примете?
Он прошептал ей на ухо:
— Я думаю об очень большой кровати, желательно в комнате, которая имеет звуконепроницаемые стены, чтобы никто кроме меня не мог услышать твоих криков наслаждения.
Амели накрыла с головой волна эйфории, и потому она не очень-то разобрала, что было сказано, хотя слова «кровать» и «наслаждение» все же достигли ее сознания.
Когда он стал ласкать мочку ее уха, она хрипло спросила:
— Значит, это правда? Ты меня любишь!
Джалиль резко разжал руки, и Амели охватил леденящий ужас, но затем она разглядела выражение его глаз.
— Я влюбился в тебя здесь, на пляже, в первый же вечер нашей встречи, — тихо сказал он. — До той поры ты была просто именем, которое иногда упоминал твой дедушка. Я знал, что у тебя схожее со мной происхождение, но ведь в Марокко дети от смешанных браков
Амели бросила на него сконфуженный взгляд.
— Дедушка сказал мне, что я все не так поняла, да и Ахмад многое нафантазировал!
— Никто не собирался воспринимать сказанное твоим дедушкой всерьез. Я знал, что твоя семья очень беспокоится о здоровье дедушки, вот и предложил показать тебе отель и окрестности, но никогда не собирался рассматривать тебя в роли моей будущей жены!
— Ты правда полюбил меня тем же вечером?
— Когда я спросил тебя, какого мужчину ты бы полюбила, и ты ответила… — Он замолчал и посмотрел в сторону, а затем улыбнулся ей. — Я очень богатый человек, Амели, и, естественно, меня преследовали женщины, которые смотрят на мужчин только как на денежные мешки. Когда ты так страстно заговорила о своих чувствах, надеждах и мечтах, я почувствовал, что наконец-то нашел родственную душу и что на за что на свете не хочу потерять тебя.
— И тогда это и случилось?
Амели знала, что ее голос дрожит, и что Джалиль хорошо слышит звучащее в нем радостное изумление, но больше не стыдилась своих чувств.
— Да, — просто сказал Джалиль. — Я понял, что люблю тебя и что буду ухаживать за тобой и добиваться твоей любви, но не рассчитывал столкнуться с твоим упрямым решением не влюбляться в того Шейха Джалиля, каким ты его себе вообразила. Я начал паниковать, боялся потерять тебя, думал, что если ты узнаешь, кем я являюсь на самом деле, все будет кончено. Но, знаешь, я все равно не собирался сдаваться, потому что знал: вместе мы будем счастливы! И я надеялся, что ты тоже полюбила меня, — тихо продолжил Джалиль, — особенно после того, как ты так страстно стала целовать меня, но я знал, что время Лейна истекает, потому что Джалиль больше не мог быть в отъезде. А затем была пустыня.
— Ты не мог глаз оторвать от танцовщицы, когда мы там были! — осуждающе сказала Амели.
— Зара работает в отеле и прекрасно знает меня в лицо, поэтому я боялся, что она невольно выдаст меня. В тот вечер ты пришла ко мне, и… я понял, что должен воспользоваться возможностью удержать тебя в своей жизни. Когда на следующее утро принц застал нас в номере вместе, это дало мне прекрасный предлог, чтобы жениться на тебе.
— Но ты ничего не сказал, Джалиль… Ты был таким холодным, таким безразличным!
— Мне было стыдно, — сказал он. — Я хитростью заставил тебя поступать так, как я хочу, а я не должен был этого делать!
— Ты многого не должен был делать, — поддразнила его Амели. — Например, выделять мне отдельные комнаты на вилле и мучить одиночеством и ощущением того, что ты меня не любишь.
— Но теперь ты знаешь, что я тебя люблю, — мягко прошептал Джалиль. — Ты оазис моей жизни, Амели, вода для моей пересохшей земли. Ты единственная можешь заставить петь мое сердце.