Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Не повредив Етте, — поправила Гермиона. — А ту дрянь нужно уничтожить!
— Не выдворяй химер, милая, у них очень удобные гнезда. Мы постараемся не повредить ни тому, ни другому. Пригодится. Итак, при определенных условиях, я могу это провернуть.
— Каких условиях? — быстро спросила леди Малфой, чувствуя, как быстрее забилось сердце в стесненной груди.
— Куда ты так спешишь? — развеселилась Каро, качнув ножкой, с которой на паркет со стуком слетела туфля. — Ведь у нас впереди вечность! — продолжала она. — Или твоя дочь не алкает бессмертия? — спросила затем необычайная гостья, снова глянув
— Ей это пока неинтересно, Каро.
— А ты сам далеко продвинулся на сем сложном пути?
— Генриетта вчера уничтожила мой последний залог бессмертия, — спокойно произнес Темный Лорд.
— То-то, ты неисправим! — ахнула ведьма и засмеялась звонким переливчатым смехом. — Мои все целы… Впрочем, мы пошепчемся с тобой позже за бокалом вина, и я расскажу о нескольких новых открытиях. Пока ты завоевывал мир, крошка Каро не сидела сложа руки. Тебе будет интересно. Но довольно испытывать терпение твоей наследницы. Раз уж всё так серьезно, отложим откровения и наш пир, о котором обязательно позаботится Тося, и займемся делом. Гарри Поттеру сейчас ничего не угрожает? — неожиданно спросила она. Присутствующие переглянулись. — Мне нужно полностью усыпить личность ребенка, ввести ее в состояние анабиоза, чтобы разделить с захватчиком, — продолжала Каро.
— Если ты усыпишь ее личность, он сможет контролировать тело без всякого труда, — возразил Нотт, неловко примостившийся на самом краю кресла и старающийся не выпускать из виду стальные когти Беллы.
— Нет, — покачала головой Каро, — он не сможет верховодить ею, ибо он делает это через ее же сознание. А мы как раз сознание и одурманим. Однако девочка будет мгновенно захвачена в случае смерти Гарри Поттера, без всякой надежды — если Хоркрукс пробудится в ней, — хладнокровно предупредила ведьма. — Он активизируется, войдет сразу же в полную силу, не имея ничего в противодействии. Более того, из-за связи, которая уже налажена между ними, он проснется в ней таким, каким был в момент смерти, а не таким, каким создавал Хоркрукс. Это всё равно произошло бы, но мы значительно упростим ему задачу. Личность ребенка погибнет полностью и безвозвратно, а воскресший объединит в себе свое и ее могущество. Я думаю, сил у девочки предостаточно, раз она твоя внучка, То-то. К тому же ты стал сентиментальным. И мы рискуем состряпать для вас, друзья мои, еще более сильного врага, в довершение всего с лицом, в которое вы, судя по всему, не осмелитесь направить палочки.
А еще, если этот мальчик действительно столь силен, столь умен и настолько фанатичен, он не должен никоим образом проведать о нашем плане. Потому что на его месте, если он, конечно, не особо дорожит своим мужским достоинством, — здесь Каро развязно хихикнула, — я хлебнула бы напитка живой смерти вместо вечернего чая и проснулась бы аккурат в стане врага, полная новых сил. Это было бы разумно. А прежний облик всё равно вернется потом.
— С Гарри Поттером ничего не произойдет, — уверено произнес Волдеморт. — Никто не покинет усадьбу, пока ты не закончишь. Он не узнает о происходящем.
— А девочка? — подал голос молчавший всё это время Амикус.
— Мы усыпим все ее чувства, Лекарь. Она будет слепа и глуха. Через нее ваш мальчик не проникнет в наши планы, — заверила Каролина Лэмм. — А потом мы с помощью нашей
— Увы, — миролюбиво развел руками Темный Лорд. — Белла, дорогая, пойди проведай нашего друга Северуса и узнай, всё ли в порядке с Еттой, — добавил он, заметив пылающие глаза супруги.
— Она никогда меня не любила, — вздохнула Каро, когда Беллатриса яростно вышла из комнаты. — Кто такой Северус? Что-то не припоминаю его…
— Я познакомлю вас. Он может нам помочь.
— В самом деле? Любопытно.
Тут уже Амикус посерел от злости.
— Сколько времени понадобится, чтобы?.. — дрогнувшим голосом спросила Гермиона.
— Посмотрим. Я ведь даже еще не видела ребенка! Да что откладывать? Пойдемте. Или мы подождем, пока вернется Прекраснейшая, чтобы она из-за угла ненароком не обломила об меня свои чудесные коготочки?..
Осмотр Генриетты занял довольно много времени. И для этого Каролина пожелала остаться с девочкой наедине.
— Как вам Каро, Кадмина? — спросил в коридоре у дверей Гермиону Нотт.
— Она очень… своеобразная, — не сразу нашлась леди Малфой.
Беллатриса, стоявшая тут же, язвительно хмыкнула.
— Не кипятись, Белла, — холодно произнес Волдеморт, — это начинает раздражать меня.
— Простите, милорд, — мгновенно выпалила Беллатриса, оставляя всякую заносчивость.
— Ты ведь не хочешь на время визита Каро перебраться в гимназию, правда? — жестко продолжал он. — Там нужен присмотр, мы слишком многих преподавателей заперли в этой усадьбе…
— Я всё поняла, милорд, — склонила голову Черная Вдова.
— Надеюсь, — сверкнул глазами Волдеморт. — Веди себя хорошо. Не забывайся.
Беллатриса явно считала, что забывается в этом доме не она, но смиренно промолчала.
— Вы долго будете там толкаться?! — раздался из комнаты Етты звонкий голос Каро. — Мне нужно время. Ступайте завтракать!
И, приоткрыв дверь, добавила, задорно глянув на Беллу:
— А меня потом покормит То-то. С ложечки.
* * *
— Она всё время была… такая? — тихо спросила Гермиона у Долохова внизу в гостиной.
— Да, — просто ответил он. — Возможно, это стало еще одной причиной, по которой Темный Лорд принял решение расстаться с ней. Каро говорит и делает то, что хочет. И выполняет свои желания, каковыми бы они ни были. Ей недостает толерантности — но, впрочем, она ей и ни к чему. В глубине души Каро, мне кажется, осталась ребенком, — подумав, добавил он. — Почти всемогущим ребенком. А это страшно.
— Она поможет Етте?
— Думаю, что да. Кадмина… Тебе стоило бы начать разговаривать с милордом. Ты тоже ведешь себя вызывающе. Но ты не Каро.
* * *
То бесконечно долгое время, которое Каролина Лэмм возилась с Генриеттой — сначала сама, а затем в обществе своего «То-то» — леди Малфой потратила на то, чтобы написать и разослать письма, сообщающие о том, что праздник в честь дня рождения Етты отменяется. В этом ей помогала Габриэль, тогда как Беллатриса внизу в подвалах представляла Долохову, Нотту и Амикусу Кэрроу «своего ребенка».