Дочь Волдеморта
Шрифт:
«Свет и Тьма, какая удача!» — она вмиг позабыла и о старике на полу, и о потерянном Хоркруксе, и о том, что только что чуть не совершила свое первое в жизни убийство.
— Привет!
С максимальной непринужденностью откинув растрепанные ветром волосы, Гермиона подошла к дядюшке и легко поцеловала его в щеку, чувствуя, как на груди пульсирует янтарный кулон.
— Что это, Кадмина? — удивленно спросил старший Малфой, кивая на старика.
— Наземникус Флетчер, — тихо ответила она. — Моя неудавшаяся первая жертва. Твоя жена ещё летом убедила меня — первая
— То-то, я смотрю, он бледноватый. — Наземникус взирал на них полными смертельного ужаса глазами. — Что тебе могло от него понадобиться? — удивленно спросил Люциус.
— Я скучала, — вместо ответа произнесла Гермиона.
Дядя внимательно посмотрел ей в глаза, и у девушки засосало под ложечкой.
— Я тоже.
Она почувствовала руку на своей талии и тут же жаркий поцелуй на губах. Неужто снова сладкий сон, безмерно далекий от реальности, и вот–вот девушка опять проснется в своей мокрой от пота постели в девичьих спальнях Гриффиндора?
Гермиона глубоко втянула носом воздух, жадно вбирая каждый сладостный миг. Янтарный кулон на груди, ставший горячим ещё на лесной опушке у заброшенной деревянной хижины, теперь почти обжигал кожу — но она не обращала на него внимания.
Оторвавшись от Гермионы и отступив на шаг, Люциус вынул волшебную палочку и направил прямо в искаженное ужасом лицо старика.
— Поживешь тут с вами, научишься давить всякую гадость… Авада Кедавра!
Гермиона проводила вспышку зеленого света задумчивым взглядом и опять посмотрела на своего дядю. Сердце билось очень быстро, но она чувствовала странное спокойствие.
— Как учеба? — непринужденно спросил Люциус.
— Учеба нормально, — усмехнулась молодая ведьма, — но, кроме неё, в школе есть множество отвратных вещей.
— Тесная дружба с Поттером?
— Не только.
— Ты остаешься здесь?
— Нельзя, — поморщилась Гермиона, — mon P'ere желает образованную дочь.
— Желает её не только он!
Люциус грубо обхватил её руками и впился в губы, притянув к себе. Надо отметить, сделал он это весьма властно. В голове звенело, и сердце норовило вырваться из груди, на которой всё ещё пылал раскаленным угольком пульсирующий Хоркрукс Волдеморта. Люциус скользил по её телу, собирая мантию и проникая под складки свободного сарафана.
Они отступили к стене, холодное дерево которой заставило кожу Гермионы покрыться пупырышками. Она чувствовала поцелуи на своей шее, руки, комкающие под мантией тонкий сарафан…
Девушка тихо застонала, проникая под его одежду похолодевшими нежными пальцами. Он легко приподнял её, прижал к стене, и Гермиона обхватила супруга своей тетушки ногами вокруг пояса, явственно почувствовав его нарастающее желание. Ловкие руки расстегивали сарафан под распахнувшейся мантией, проникали под ткань… Непослушными пальцами Гермиона расстегивала пуговицы на черной рубашке, крепко прижимаясь к напряженному мужскому телу.
И тут внезапно скрипнула неплотно притворенная дверь, и в комнату вошел Драко Малфой.
Глава XVII:
— Что за…
Оказавшаяся на полу Гермиона, проклиная всё на свете, уставилась на кузена, который выглядел так, будто на него вылили ведро грязной холодной воды.
Люциус устало прислонился к стене, исподлобья глядя на сына, безрезультатно пытающегося подобрать подходящие выражения. Девушка тяжело дышала.
Пауза затянулась.
— Драко, в чем дело?! — не выдержал Люциус.
— Что…
— Ты что идиот, Малфой?! — зло спросила Гермиона, плотнее запахиваясь в мантию. — Сам не догоняешь?! То есть… Я хотела сказать… В общем, Драко, я, клянусь, готова убить тебя!
— Послушай-ка, Грэйнджер…
— Обливиате! — перебил его Люциус, вскинув палочку. Парень застыл, и Гермиона тоже, хотя к ней чар никто не применял. — Иди, Драко, поспи, — приказал волшебник, не отводя палочки и пристально глядя в глаза своего сына. — Ты очень хочешь спать. И совершенно ничего не помнишь о прошедшем дне.
Малфой кивнул со странным выражением лица и послушно вышел из комнаты.
— Ты стёр ему память? — тихо спросила Гермиона абсолютно потерянным голосом после долгой паузы.
— Считаешь, нужно было оставить так?
— Нет, конечно, — девушка прислонилась к стене. — Я убила бы его, не будь он твоим сыном! — добавила она. — Нет, не будь он сыном Нарциссы — твоего сына, уж прости, я таки убила бы.
— Достойная первая жертва, да? — усмехнулся дядюшка.
— Более чем!
Было обидно почти до слез. Люциус спрятал палочку и стал неспешно застегивать мантию. Гермиона закусила губу.
Он закончил с серебряными крючками и, повернувшись к ней, присел на корточки, начав поправлять и её одежду. Гермиона с надеждой положила руку ему на плечо, но тут же прочитала в серых глазах ответ:
«Не сдержался. И хвала Мерлину, что зашел Драко».
Девушка с большими усилиями удерживала слезы. Может, всё же…
— Ну что, Кадмина, я так понимаю, тебе нужно поговорить с отцом?
…И кулон на груди остыл, даже стал чересчур холодным…
* * *
— Значит, Долорес Амбридж? — задумчиво протянул Волдеморт, сцепляя перед собой в замок длинные белые пальцы. — Что ж… Пропала она довольно давно, вещи должны быть описаны, а может, и распроданы — если нет наследников, разумеется. Нехорошо. Бездонный колодец… И всё же можно зачерпнуть гнилой водицы. Удача — вздорная чертовка. Может и повезёт.
— В любом случае Гарри туда не добраться, — заметила Гермиона.
— Тем не менее я предпочитаю иметь всё, потенциально опасное, рядом. Или чётко знать место расположения.
— Кстати, об опасностях…
Гермиона сидела в такой знакомой и родной комнате с камином, возле пылающего огня, уже пришедшая в себя и немного успокоившаяся после неожиданного фиаско — позже, она знала, будет плохо, невыносимо плохо — но сейчас воспоминания отступили на второй план, и она в точности воспроизвела Волдеморту всё, что узнала от убитого недавно Наземникуса. А теперь вспомнила ещё кое о чем.