Доченька
Шрифт:
Шранг откусил кусочек пирога и одобрительно показал большой палец:
– А ты времени зря не терял. Делаешь кулинарные успехи… Как сам?
Мастер задумчиво почесал затылок, налил себе еще чаю и вздохнул:
– Знаешь, как-то бестолково теперь время проходит. Троста больше нет. Ты – уехал. Уж насколько нелюдим был Штольц, но и с ним мы хоть парой слов перебрасывались. А теперь – чувствую себя совершенно одиноким. С молодыми мне неинтересно. Из стариков я остался один, остальные уже разъехались. Работы для меня все меньше. Бывает, целый день сижу здесь, читаю газеты
– Не могу поверить. Раньше за такое ты давал в рожу.
– Это было раньше, Шранг, – вздохнул старик. – А теперь никто и не вспомнит, что означает Топт. И как горит земля после штурмовки звеном крепких ребят. Я превратился из местной достопримечательности в пыльный хлам, который новый хозяин никак не сподобится выбросить.
Спасатель неодобрительно погрозил пальцем:
– Топт, это ты зря. Рано себя хоронишь. Предлагаю тебе подумать, чем хочешь заняться для души и перебирайся к нам. Хочешь – можем вместе вернуться, корабль под боком. Или отдельно, как белый человек, на чартере с комфортом к нам прилетай. С жильем и работой я помогу. Или будешь на пенсии развлекаться. Познакомлю с фантастическим доктором. Бывший военный хирург. Старше тебя лет на тридцать, а умудряется оперировать, рыбачить и охотиться.
Мастер лишь улыбнулся, принимаясь отрезать очередной кусок огромного пирога:
– Насчет пенсии не знаю. А за предложение – спасибо. Я подумаю. Твоя дочка сказала дельную мысль – открыть мастерскую по ремонту роботов. Обдумаю на досуге… Еще кусочек?
– Спасибо, хватит. Мы пообедали недавно.
– Где вы это успели?
– Мы с утра на базе. Пять минут общался с новым командиром, изображая взаимопонимание и соблюдая необходимый политес. Хотя по глазам видно, что парень прекрасно помнит, из-за кого вышибли на пенсию прошлого комбрига. Потом наведались к знакомым в центральных казармах. Думаю, у Ларали в карманах сейчас с полсотни неучтенных конфет. Затем вместе с каптерщиками пообедали и потихоньку к тебе.
Топт засмеялся, всматриваясь в играющую в рубке транспортного бота девочку:
– Да, надо будет запустить потом уборщика – собрать фантики.
– И ты хочешь, чтобы мы съели весь пирог, которым можно накормить полбазы?
Поболтав опустевшим чайником, спасатель прогулялся к расположенной рядом стойке с фильтрованной водой и наполнил пузатого монстра еще раз. Вернувшись, поставил его на плиту и снова устроился на ящике. Старик задумчиво погонял кривозубой вилкой крошки в своей тарелке и посмотрел на Шранга:
– Ты ведь не просто так сюда прилетел?
– Увы, ты прав. Видишь ли, очень серьезные ребята считают, что наш друг Трост мог получить в наследство маленькую безделушку, за которую теперь готовы убить.
– А ты как думаешь?
– Странно все это. Я хорошо помню Троста. Он все ценные вещи держал либо дома в прикроватной тумбочке, либо в маленьком сейфе на работе. Никогда ничего не прятал под станками и тем более в лесу. Если бы он получил на хранение что-либо, то поступил бы как обычно.
– И тогда опасную вещь нашли бы еще в первую неделю
– Вот именно. Я и приехал по больше части для проформы. Чтобы не портить отношения с людьми, лишенными юмора. Загляну к нему домой завтра, зайду в ремонтный ангар. Посмотрю на проклятый стенд, помяну старого друга.
– Ангар перетрясли пару раз до винтика. Даже несколько станков вывезли, поставили взамен новые. Вряд ли ты там что-то найдешь.
– И не собираюсь. Мне надо подумать, как выпутаться из этой истории окончательно. Не хватало еще, чтобы недобитые придурки опять охотились на мою дочь.
Под высокими сводами ангара четко разнесся механический голос:
– До запуска системы стыковки осталось пять минут. Определите цель стыковки.
Старик подскочил на своем кресле от неожиданности:
– Что такое?!
Улыбнувшись, спасатель поднес к губам браслет-коммуникатор:
– Ларали, будь добра, выключи бортовые системы корабля. Если ты запустишь двигатели в закрытом пространстве, нас с дедушкой Топтом поджарит. А сорвавшийся со стенда бот разрушит кучу станков. И будем мы выплачивать за них штрафы до конца своих дней.
Шранг взглянул на потрясенного мастера и лишь развел руками:
– Я боюсь, моя дочь в конце-концов станет пиратом, научится угонять любые корабли и будет лихо удирать от полицейских и сил быстрого реагирования. А ты говорил – все обесточено. Пойду, посмотрю, что она там успела запустить и заманю назад твоим замечательным пирогом.
Очередь плазменного пулемета проделала неровные дымящиеся дыры в стене каюты. Вовремя нырнувший в ответвление коридора офицер дал короткую неприцельную очередь в ответ из легкого шпаллера. Скрипящая вентиляция пыталась всосать клубы дыма, поднимающиеся от опаленных стен. Наемник, перекрывающий проход к ангарам, щедро отмерил еще одну длинную очередь и сменил позицию.
– Рубка! Рубка! – надрывался офицер, пытаясь пробиться через забившие каналы помехи. – Рубка! Я у второго ангара, путь закрыт! Отхожу назад!
Скользнув в лабиринт узких коридорчиков, мужчина в комбинезоне с эмблемами флота пробрался подальше от огрызающегося огнем перекрестка. На другом конце простреливаемого широкого коридора залегло несколько человек. Выпустив тонкие усики видеонаблюдения, они следили из-за угла за обстановкой при помощи портативного переносного видео-комплекса.
– Что там? – бросил старший группы вернувшемся бойцу.
– Долбят, не жалея боеприпасов. Хорошо, что на повторный штурм не идут.
– Мало их. Да и первую атаку они провалили.
– Явно не ожидали, что на базе есть еще кто-то с оружием.
– Что делаем дальше?
– Основные каналы связи нам забили, перешли на резерв. Через пару минут ретрансляторы будут везде. Основная задача – не дать прорваться из ангаров, где мы их запечатали. Пусть пытаются уйти на шатлах.
– Перехватим?
– Да. Четыре истребителя уже ждут в засаде. Наземную базу предупредили. Ни туда, ни на космопорт им не пробиться. Время играет на нас.