Доченька
Шрифт:
Лизон захлопала в ладоши:
— Прекрасно сказано, Адриан! — воскликнула она. — Если бы я была мужчиной, я бы тоже сражалась, как тигр!
Матильда расхохоталась, и ее примеру последовало все семейство: никто не мог представить себе ласковую Лизон в облике грозного воина. Девушка смеялась вместе со всеми.
Когда всеобщее веселье стихло, Поль с задумчивым видом посмотрел в сторону сада. Сегодня в полночь они с Норбером договорились встретиться на дороге, ведущей к Каналу Монахов. Юноша сгорал от нетерпения. Его переполняло желание действовать, он уже не хотел быть прилежным студентом, готовым
Поль зажег сигарету и закрыл глаза. Впереди — больше двух часов томительного ожидания…
Глава 29
Участники Сопротивления
Мари отложила газету. Тишина в доме вдруг показалась ей давящей.
Она налила себе чашку остывшего кофе. Страх стал ее постоянным спутником. Обе дочери собирались вернуться в Тюль: Лизон к своим ученицам, Матильда — в лицей.
Жители Обазина сплотились в ожидании страшной грозы, собиравшейся на горизонте. Второго июля маршал Петен со своим правительством обосновался в Виши, супрефектуре департамента Алие, что в регионе Овернь. Планировалось, что правительство скоро вернется в Париж, но этого не случилось. Однако это не помешало ему издать новые законы, в том числе и закон от 13 августа 1940 года, запрещавший деятельность тайных обществ. Адриан полагал, что худшее еще впереди.
Мари вздохнула. Она снова и снова задавалась вопросом: «Где Поль?» Юноша теперь редко появлялся в Обазине. Он говорил, что живет у приятелей в Лиможе и Бриве. Адриан не знал точно, чем именно он занимается, но у него на этот счет были свои соображения. Неизвестность сводила Мари с ума. Она очень любила своего единственного сына, и ей на ум приходило худшее, когда он долго не давал о себе знать.
Нанетт чуть больше часа назад ушла на кладбище к Жаку, а маленькая Камилла вызвалась составить ей компанию.
Изнывая от одиночества, Мари решила дождаться кого-нибудь из домашних у порога дома. На большой городской площади, где ей был знаком каждый камешек, царили тишина и покой, но это была лишь иллюзия. За последние месяцы население Обазина и окрестностей пополнилось большим количеством переселенцев из северных областей страны.
Для многих французов этот период ознаменовался массовым бегством мирного населения от войны, и через Обазин, находившийся на «свободной» территории, проходил нескончаемый поток испуганных, голодных людей. Местные жители в очередной раз проявили солидарность по отношению к пострадавшим соотечественникам: каждый сообразно своим возможностям старался помочь беженцам пищей, одеждой и жильем.
Мари долго смотрела на церковь и колокольню, но даже созерцание храма не принесло душе желанного умиротворения. Завтра она вернется на работу в начальную школу и на время уроков забудет все свои тревоги, потому что ученицам требовалось все ее внимание без остатка…
От вокзала к площади двигался черный автомобиль. Сердце жены и матери забилось быстрее: Мари узнала «Паннар» [27] Адриана. За рулем сидел муж, а рядом, на пассажирском сиденье, — Поль…
27
Марка
Мари обожала такие вечера. За столом, уставленном кулинарными шедеврами Нанетт, собралась вся семья. Матильда изо всех сил старалась всем услужить, Лизон, как всегда, была весела, Поль улыбался, а маленькая Камилла не отходила от него ни на шаг… Однако было очевидно, что юноша нервничает. Похоже, его тяготила какая-то тайна.
Мари не знала, что и думать. Она всей душой хотела, чтобы ее маленькая вселенная не была уничтожена, чтобы над ней даже не нависла угроза такого несчастья. Продолжать жить именно так — спокойно, в размеренном ритме будней и праздников, знать, что детям ничего не угрожает, по вечерам ложиться в постель вместе с Адрианом, прогуливаться с ним вдоль Канала Монахов каждое воскресенье — это все, чего она хотела от жизни…
На следующий день городок и окрестности стал заливать мелкий нескончаемый дождь. Мари со слезами на глазах любовалась знакомыми пейзажами. Поль уехал на рассвете и перед расставанием крепко обнял мать.
— Мой дорогой сыночек! — пробормотала она, поднимаясь по каменным ступеням к двери школы.
Вечером, видя ее отчаяние, Адриан отважился на признание:
— Думаю, будет лучше, если ты узнаешь правду. Нет сил смотреть, как ты мучаешься. Поль участвует в Сопротивлении. Я тоже контактирую с некоторыми партизанскими сетями.
— Мой Поль! Так вот что вы от меня скрывали! Его жизнь каждый день подвергается опасности, и ты, зная об этом, поддерживаешь его!
— Поль поступает так, как велит ему совесть. Не беспокойся о нем, ты должна гордиться сыном!
— Да, ты прав! Папа бы гордился моим Полем! И Пьер тоже. Знаешь, мне стыдно говорить это, но временами я забываю, что он сын Пьера. Мне кажется, что мы вырастили его вместе, ты и я…
Поль смотрел на новенького. Это был его сверстник, крепко сложенный и неразговорчивый юноша. Его звали Борисом, но он не был русским, о чем свидетельствовал местный акцент. Когда же новенький обронил несколько слов на патуа, последние сомнения пропали.
Французские партизаны — маки — ждали своего часа. Огонь войны полыхал по всей Европе. Германия в июне вторглась на территорию СССР, японцы разгромили американский тихоокеанский флот в Перл-Харборе…
Борис принес с собой ящик сидра. Партизаны обедали возле полуразрушенной хижины, затерявшейся в лесной чаще. Сюда их привела грунтовая дорога, с обеих сторон поросшая густым кустарником. Мужчины негромко переговаривались, лица их были серьезны. Поль затушил сигарету о влажную землю и подошел к Борису:
— Ты случайно не из Шабанэ родом?
Юноша замер, потом сказал сердито:
— Я родом оттуда, откуда надо! И не собираюсь тебе ничего рассказывать. Может, ты дашь мне адресок своей семьи?
Поль, который не ожидал такого агрессивного ответа, пожал плечами и сказал со вздохом:
— Я просто хотел поближе познакомиться. Мы собрались ради общего дела, и я не думал, что мой вопрос тебе не понравится.
Борис отошел, бормоча себе под нос:
— А он мне не нравится! Я сюда не болтать пришел…