Доченька
Шрифт:
Сияющие Мари-Эллен и Амели раскланялись. Слушатели были в восторге от представления. Нанетт проснулась и стала громко хлопать. Мать Амели воскликнула:
— Какой замечательный вечер! Но мы должны думать и о тех, кто остался на оккупированной территории, — добавила она, и взгляд ее затуманился. — Наше счастье, что мы едим досыта, немногие могут этим похвалиться.
Потом она обратилась к Мари:
— Ваша подруга, мать-настоятельница, прекрасная женщина. Я часто вижу ее в городе, она посещает самые бедные дома, помогает лечить малышей, приносит еду. И как только у нее хватает на всех времени? Ведь в приюте стало намного
Мари, конечно же, тоже заметила, что воспитанниц в приюте стало больше. И решила, что при случае расспросит об этом мать Мари-де-Гонзаг.
Адриан ответил вместо жены, словно из опасения, что она может сказать что-то не то:
— Вы правы, с этой проклятой войной сирот стало больше. У некоторых девочек нет матери, но есть отец, который ушел на войну. Другие попали в приют из бедных семей, где мать осталась одна и не может прокормить нескольких детей. Люди охотно доверяют своих дочерей матери Мари-де-Гонзаг. А мадемуазель Тереза просто счастлива, что у нее теперь больше детей, которым можно отдавать свою любовь! Никто не заменит родителей, но бедные крошки обретают в «маме Тере» вторую мать…
Они с Адрианом, обнявшись, возвращались домой по улице, ведущей к городской площади. Несмотря на то что над их благополучием нависла тень, Мари чувствовала себя счастливой благодаря присутствию рядом такого сильного, честного, доброго и справедливого мужчины, как ее Адриан. Она говорила себе: «Он — моя первая любовь… Потому что до встречи с Адрианом я даже не представляла, что значит любить!»
Нанетт следовала за ними, одной рукой опираясь на трость, а второй — на руку Амели, которая вызвалась ее проводить. Замыкала шествие Мари-Эллен, радуясь возможности прогуляться, когда на улице было уже темно.
Обазин засыпал, хотя из многих окон сквозь закрытые ставни еще пробивался желтоватый свет. Жизнь продолжалась, несмотря на безумные поступки одних и благодаря доброте и жертвенности других.
С церковной колокольни донеслись одиннадцать переливчатых ударов колокола. Мари потерлась щекой о плечо Адриана. Они больше не были молодыми влюбленными, но сегодня вечером, оказавшись вместе в своей комнате, они предадутся любви с той же нежностью и страстью, что и в те прекрасные времена…
Глава 30
Годы тревог
Мари горько пожалела, что приехала в Брив. И только неистовый восторг Матильды, которая всегда радовалась, оказавшись в толпе, служил ей слабым утешением. Лизон решила присоединиться к матери и сестре по совету Адриана, который остался дома с Камиллой.
Визит маршала Петена, которого иные называли не иначе как «спаситель Родины», с министрами стал знаковым событием для всего Корреза. Накануне правительственная делегация прибыла на поезде в Тюль, где ей устроили пышную встречу. Сегодня в Бриве собралось огромное количество народу, и Мари крепко держала обеих дочерей за руку, чтобы толпа их не разъединила. Тысячи жителей Брива и обитателей окрестных местечек, которые приехали в город на поездах и машинах, теснились на площади Де-ла-Гиерль.
Гомонящая
В своем выступлении Петен сказал:
— Наши сердца должны биться в унисон! Прежде всего мы должны вернуть Францию самой себе. Речь уже идет не о победе, речь идет о том, чтобы наша страна снова стала свободной!
Элиза пожала плечами. В толпе то и дело раздавались крики «Да здравствует де Голль!», но подобных храбрецов было мало, и эти слова утонули в громогласном «Да здравствует Петен!».
Внезапно на плечо Элизы опустилась чья-то рука. Вскрикнув, девушка обернулась и узнала своего брата Поля, с которым не виделась больше трех месяцев. Он шепнул ей на ухо:
— Пустые слова… Если бы ты только знала, что за ними стоит!
В это мгновение школьники громко запели «Маршал, мы здесь!» — официальный гимн режима Виши. Поль умолк, но на его губах застыла ироничная ухмылка. Лизон потянула мать за рукав. Та обернулась.
— Мама, Поль приехал!
Мари утратила всякий интерес к происходящему. Кого-то оттолкнув, она пробралась к сыну и обняла его. Ласково глядя на мать, тот сказал тихо:
— Мама, прошу, не суетись и не плачь. Это может привлечь внимание. На свой страх и риск я приехал сюда, чтобы увидеться с тобой. И я хочу кое с кем тебя познакомить…
Официальный визит маршала подошел к концу. Главе режима Виши предложили отдохнуть в здании супрефектуры, потом в сопровождении когорты чиновников он уехал на вокзал, где легионеры исполнили для него традиционную «Марсельезу».
Мари с детьми укрылись от жары и нездорового возбуждения толпы за столиком уютного кафе. Выбор заведения не был случайным: именно здесь у Поля была назначена встреча. Мари отметила, что сын сильно повзрослел. Лицо его стало мужественнее, тело — более сильным, мускулистым. И взгляд… Это был взгляд взрослого мужчины. И все же он не смог сдержать улыбки, подтрунивая над сестрами:
— Вы с каждым днем хорошеете, сестрички! А твоей боевой раскраске, Ману, могла бы позавидовать звезда Голливуда! Слишком ярко для молоденькой девушки, но тебе к лицу…
Матильда уже хотела по привычке надуть губки, но вовремя одумалась: она теперь редко бывала в общественных местах, так что грех не воспользоваться возможностью посверкать зубками и построить глазки симпатичным незнакомцам…
Лизон смотрела на Поля не отрываясь, с таким восхищением, словно он был героем, вернувшимся с поля битвы. Мари держала сына за руки. В голове ее теснились вопросы, но она не знала, с чего начать.
Полю очень хотелось успокоить мать, поэтому он погладил ее по голове и спросил:
— Дома все в порядке? Как поживают Нан, Адриан и Камилла?
Мари принялась торопливо рассказывать:
— У Нанетт по-прежнему болят ноги, но она отказывается от лекарств, которые ей предлагает Адриан. Адриан без конца навещает пациентов, к сожалению, в кабинет к нему люди сейчас приходят редко. Камилла хорошеет на глазах, и с ней у нас нет никаких хлопот. Господи, как бы она была рада тебя увидеть! Она очень по тебе скучает, Поль. Мари-Эллен подросла, она прекрасно играет на скрипке. Музыка приносит радость, даже сейчас, когда в стране война…