Дочери леса
Шрифт:
Ведьмами севера, ведьмами юга, ведьмами запада, ведьмами востока.
Кручу я верчу я, тебя ворочу я, на воду святую плюю и ропчу я.
Испортись вода та что в туче течет, иссохнут тела на которых польет.
Пей меня пей меня — шепчет вода, лей меня лей меня ядом в себя
Грянь дядька гром разрази эти тучи, злая вода пусть испортит всю кучу.
Мертвая станет вода в облаках, sanguinem aqua омой ты врага!
Ведьма три раза плюнула под ноги, топнула, хлопнула, а потом ударила оземь клюкой и сразила яркая молния тучу порвав ее словно наволочку, ведьма ударила снова и прогремел
Небо словно разгневалось, ожило — заволокло всю округу черными грязными облаками. И кровь лилась с них "с израненных вепрей небес", заливая сырую землю целыми реками крови. Люди скользили и падали в ней. Кричали.
Кровавый ливень обагрил всех солдат на поле брани. Руки и тела стали липкими. Мечи выскальзывали, терялись под ногами. А войско Погрома словно неуязвимое продолжало давить. Даже с отрубленными конечностями демоны могли сражаться.
Генерал Погром неистово визжал в исступлении омываемый кровью с небес.
От былого духа у далийцев не осталось и следа. В их рядах посеялась паника. Теперь они думали, что графством правят демоны и что им их не одолеть никогда!
— Впэре-ед!!! — пытался подбадривать далийский генерал. — Всэ впэрееед! Хотя его уже никто не слышал. — Во славу Бога-Царя!!!
Но далийцы были не из тех трусов, привыкших отступать, потому что верили, что после смерти все до единого попадут в рай и станут там царями под сенью Бога-Царя. Но против армии Погрома им не удалось ничего противопоставить. Их Бог оставил их в этот день. А вскоре все войско далийское было разгромлено. Последних выживших белогорцы нещадно распарывали мечами. Резали как свиней на бойне, желая отмщения за былые обиды. Жалостный крик врагов сливался в единый стон стенания и плача.
Но и от белогорского воинства тоже ничего не осталось, кроме нескольких десятков окровавленных солдат. Умирая многочисленные далийцы забирали с собой всех кого успевали. Остальных выживших должен был добить яд.
Когда демоны покинули войско белогорское и вышли из тел — из мертвых и из живых, собрались в круге довольные победой, то на глазах у графа, адского войска, нескольких священников и дочерей Греты, еще живые солдаты стали умирать в страшных муках. Их колотили судороги, вызванные в желудке, белой пеной захлебывались они, опорожняя себя поносом. В припадках они падали наземь и умирали, глотая воздух парализованными легкими. Воистину их смерть был тяжела.
Ужасная участь — некогда храбрые воины умирали в собственных испражнениях, лихорадке, удушье — подобно крысам отравленных мышьяком.
Священники не переставали креститься.
— Что же это за бесовщина такая?! Граф, вы выжили из ума?!! Когда король узнает об этом, — один храбрый священник осмелился подойти к нему слишком близко и тот его зарезал. Его каменное лицо даже не сморщилось в гневе. Он просто вогнал острый зазубренный кинжал прямо в живот святому отцу. Глаза других двух, едва не выпрыгнули из орбит. Они попытались бежать, но граф настиг их обоих. Первого так же прикончил ножом, перерезав глотку, когда тот поскользнулся. Второго настиг арбалетный болт.
Рудольфу не нужны были лишние свидетели.
Не вмешиваясь, демоны с удовольствием наблюдали за этим милым
— Я свое дело сделала, — сухо сказала ведьма. — Твое графство спасено. Можешь отчитаться королю. А теперь воротайся в город и навсегда забудь о моем существовании.
За спиной у Греты стояла армия зла. Граф не рискнул ее злить. Вместо этого терзаемый совестью и порывами гнева, он оседлал лошадь, окинул взглядом заполненное убитыми поле, хлестнул ее рукой по заду и ускакал в хмурую даль.
Все поле было усыпано трупами. Торчали мечи, сабли, оборванные далийские флаги, копья, — на туши солдат стали спускаться голодные вороны.
Старуха велела воинству теней плотней собраться в кругу и отпустила их с миром.
По дороге в родной лес дочери все время молчали. Они были поражены великим могуществом их приемной матери. Теперь девочкам предстояло решить свою участь.
ГЛАВА 9 ДНЕВНИК ВЕДЬМЫ
Залитые слезами страницы пожелтевшего дневника.
Воспоминания... как жестокий враг, сраженный тобой, но не желающий отпускать твою душу. Цепкими клешнями лап вцепляются они навечно, обрекая тебя брести по камням спотыкаясь с ненужным грузом. Иной раз проще забыть... Ах если бы! Такую роскошь имеют только младенцы — родиться на свет и ничего не помнить...
Воспоминания тех дней тяжелым камнем лежат у меня на сердце.
1229 год лето.
Чумазая девушка шестнадцати лет приближалась к деревне лесорубов в своем изорванном платье. Это была я — Веда Черная Ворона — так меня стали называть с недавнего времени сестры. Я только что прикончила патруль стражников на дороге пытавшийся мне помешать. Свежие брызги крови еще не успели застыть на моем лице.
Не помню, как шла в деревню, но помню отчетливо лица этих довольных свиней, которые вышли из своих домов, чтобы надругаться надо мной так же, как они надругались однажды над моей сестрой. Ай! Я чувствую дикую боль, когда вспоминаю об этом. Перед глазами тут же встает ее образ... "Смотри на меня!!!" — кричит она, просит о помощи...
Это жестоко!
Я отпустила лишь Лукая с его женой, они ни сделали нам ничего плохого. Еще Витку которая помогала нам все эти годы. Но остальные — их участь была предрешена.
Несколько лет назад я завела дневник. Я сделала это тогда когда поняла, что не всеми тайнами могу делиться с родными сестрами. Помню свою первую запись, сделанную три года назад:
Запись 1
1226 год (за три года до этого)
Милый дневник. Я долго думала над тем стоит ли тебя заводить или оставить все свои переживания и тревоги внутри моей изорванной души. Некоторые тайны я не могу раскрыть даже перед сестрами, а иной раз так хочется поделиться своими мыслями с кем-то родным. С кем-то кто может выслушать меня без осуждений и упреков. После того как я стала невестой самого дьявола он ни на день не покидает меня, а даже если и покидает, то я тайно чувствую на себе его взор. О дневник, много вопросов требуют ответов, на которые не может ответить даже Он — мой господин.