Догадайся сам

Чейз Джеймс Хэдли

– Дело в том, что я муж Серены Маршленд, – ответил он. – Давайте не будем тратить время на бессмысленные расспросы. Вы сможете удовлетворить свое любопытство, когда мы встретимся.

Мне не понравился его тон, но я понимал, как он напуган. Ехать не хотелось: я целый день вкалывал и с удовольствием провел бы остаток вечера за выпивкой в компании Кермана, но дело есть дело. К тому же Серена Маршленд была четвертой в списке самых богатых женщин в мире.

– Где вы находитесь, мистер Дедрик?

– Дом называется «Оушен-энд».

Наверняка вы его знаете. Место уединенное и безлюдное. Я был бы признателен, если бы вы приехали поскорее.

– Да, знаю это место. Буду минут через десять.

– От Оушен-вью идет частная дорога. Ворота открыты. Собственно говоря, я только что переехал сюда и…

Он вдруг смолк.

Я подождал, но ничего не происходило.

– Алло?

Я все еще слышал его частое неровное дыхание, но он не отвечал.

– Алло? Мистер Дедрик!

Дыхания больше не было слышно. Последовала долгая пауза, затем тихий щелчок – и связь оборвалась.

Глава четвертая

Поместье «Оушен-энд» находится в песчаных дюнах, примерно в трех милях от моего скромного жилища. Дом был построен в конце двадцатых годов для миллионера, который так и не успел там пожить: обанкротился и застрелился. Несколько лет дом пустовал, а потом его купил какой-то синдикат и заработал на нем кучу денег, сдавая в аренду приезжим дельцам и иностранным аристократам, которым амбиции не позволяли останавливаться в «Оркид-отеле».

Поместье действительно роскошное, его рекламировали как мечту миллионера: сто акров расположенных террасами садов, а также бассейн, наполовину выходящий наружу из дома, под открытое небо. Сам дом построен в стиле итальянского барокко из бетона и известняка. Интерьер славился великолепными фресками и произведениями искусства.

Я вел «бьюик» по частной дороге – прекрасному, широкому шоссе длиной в две мили, окаймленному с обеих сторон королевскими пальмами.

Сидевший рядом Керман мечтательно произнес:

– Давненько мне хотелось взглянуть на это поместье.

Он стал всматриваться вперед, хотя можно было различить только круги света от фар.

– Я даже сам себя морочил, прикидывая, не снять ли этот дом хотя бы на неделю! – продолжал Джек. – Как ты думаешь, во что это обошлось бы?

– Примерно в десять твоих годовых зарплат.

– Да, пожалуй. Ну, как говорится, мечтать не вредно. И все-таки жаль. Будь у меня такое поместье, моя рыженькая стала бы как шелковая.

– Пусть лучше остается такой, как есть. Знаешь, я беспокоюсь за этого парня, Джек. Почему он повесил трубку посреди разговора?

– Ну ты же знаешь, что это за люди… Им уже дышать лень.

– Может, кто-то вошел в комнату и он не захотел говорить при чужих?

– Ты вечно все усложняешь. Держу пари, что ему надоело с тобой разговаривать и он просто повесил трубку. Все богатые придурки одинаковые: а зачем им хорошие манеры?

Впереди показались главные ворота

поместья. Они были широко открыты. Я не стал снижать скорость, и мы помчались дальше по подъездной дороге, окруженной с обеих сторон великолепными кустами рододендрона.

– Ты несешься как на пожар, – заметил Керман.

– Этот человек был чем-то напуган. У меня предчувствие: там что-то случилось.

«Бьюик» свернул на изогнутую дугой аллею, и выхваченный фарами из темноты дом как будто прыгнул на нас. Керман крикнул: «Стоп!» – я резко нажал на тормоза. Шины недовольно взвизгнули, и «бьюик» остановился в нескольких дюймах от окружавшей двор балюстрады.

– Зачем ты тут встал? – спросил Керман, вытирая лицо. – Почему не подъехать прямо к дому? Ты ведь знаешь, что я ненавижу ходить пешком.

– У тебя нервы шалят, – ответил я, хотя и сам перепугался. – Завязывай с алкоголем.

Я вышел из машины, Керман последовал за мной.

Слева от главного входа был припаркован огромный, размером с корабль, блестящий автомобиль с включенными габаритными огнями.

Дом был погружен в темноту, только в дальнем конце террасы светилась одна створчатая стеклянная дверь.

– Позвоним или пойдем прямо туда? – спросил Керман, указывая на освещенное место.

– Давай сначала заглянем туда. Если там никого нет, то позвоним. Оружие у тебя при себе?

– Вот он. Держи, – великодушно сказал Керман и сунул кольт 45-го калибра мне в руку. – Из-за него у меня карман топорщится.

– На самом деле ты думаешь: если у него будет оружие, то он войдет туда первым.

– Какой же ты умный и заботливый! Честно говоря, я даже не знаю, почему у тебя работаю.

– Наверное, из-за денег. Но ты уверен, что ты именно работаешь?

Мы тихо прошли по террасе, перешептываясь друг с другом, а когда приблизились к освещенному месту, я приложил палец к губам. Джек слегка подтолкнул меня: иди вперед.

Я пошел, а Керман остался наблюдать. Оказавшись у открытой двери, я заглянул в длинную прямоугольную комнату, обставленную в мексиканском стиле: на полу лежали яркие ковры, стены украшали седла и уздечки, перед огромным пустым камином и рядом с окнами стояли большие мягкие диваны.

На столе я увидел телефон и стакан с виски – по-видимому, нетронутым. Окурок сигареты выпал из стеклянной пепельницы и оставил отметину на полировке стола.

В комнате никого не было.

Я подозвал Кермана.

– Шикарное место, – сказал он, заглядывая в комнату через мое плечо. – Должно быть, приятно пожить в такой роскоши. Что будем делать дальше?

Я вошел внутрь. Мне не давал покоя окурок сигареты и невыпитый виски.

Керман неторопливо последовал за мной и направился к дивану, стоявшему перед камином: его заинтересовало мексиканское седло на стене. Джек хотел обойти диван и сделал уже пару шагов, но застыл на месте так неожиданно, что челка упала ему на глаза.