Догоняйте, догоняйте!..
Шрифт:
«Не пойду в милицию. Мне надо во Дворец пионеров», — сказал я твердо.
Мужчина вытащил из кармана кошелек, из кошелька — металлический рубль и протянул контролерше:
«Возьмите и отпустите мальчика».
Контролерша со злостью протянула мужчине штрафной талончик, а рубль сунула в сумочку.
«Вот так вы и воспитываете хулиганов», — проворчала она и отвернулась от нас.
А с мужчиной мы познакомились и подружились. Он меня проводил до Дворца пионеров и угостил плиткой шоколада. У него действительно в портфеле были шоколадки. Он был проездом в Москве и купил много разных гостинцев для своих ребят.
Потом
Юрий Сергеевич, так звали моего спасителя, очень смеялся, а потом дал свой адрес и говорит:
«Пиши, расскажешь о своих успехах. Думаю, что ты выиграешь. А если нет, то победишь в следующий раз. Только никогда не надейся на счастливый билет. На себя надо надеяться, на свои силы. Но для этого нужно больше работать, тренироваться. В другой раз действительно из-за счастливого билета в милицию попадешь».
Я только тут сообразил, что не поблагодарил. Исправил я ошибку и пообещал рубль отдать.
«Обязательно, — говорю, — отдам. Накоплю и отдам. Мороженое есть не буду».
Юрий Сергеевич поморщился и махнул рукой:
«Отдашь, когда будешь зарабатывать. Ладно, беги выигрывай».
Встречу эту я проиграл. Так перенервничал в троллейбусе, что никак не мог собраться. Гриша провел несколько удачных подсечек, на которые я не успел среагировать, а потом применил болевой прием.
Так что в этом плане билет оказался не очень-то счастливым. Но я продолжал тренироваться. И как-то, уже весной, Кубач догнал меня утром по дороге в школу и с издевочкой этак бросил:
«Слышал, ты борцом заделался?»
Я кивнул.
«Ну и что, — говорю. — Не скрываю».
Он недобро посмотрел на меня и, сделав большой шаг вперед, чтобы опередить меня, занес локоть для удара в живот. Это была его последняя попытка напасть на меня. Он ничего не успел сделать. Я оказался быстрее. В доли секунды я бросил портфель, схватил его за руку, сделал подсечку и рывком кинул через бедро. Он шмякнулся на тротуар, как мешок картошки. Портфель его отлетел на мостовую. Может быть, я превысил самооборону, не знаю. Но меня никто не осуждал. Надо отдать должное и Кубачу — он никому не пожаловался и своих прихлебателей не науськивал. Он сник.
К чему я это рассказал? — Вадим задумался. Потом закончил: — Думаю, вы поняли. Тренировка плюс дисциплина — равняется победа.
Вадиму долго и шумно аплодировали. Жора радовался: слушателям понравилось. Но тут он заметил Чучкина. Лицо члена завкома было хмурым, сосредоточенным. Неужели он опять чем-то недоволен? Нет, просто что-то обдумывает. Так и есть. Не успели стихнуть аплодисменты, как раздалось громкое покашливание Чучкина, призывавшего всех к тишине.
Легким шагом Степан Васильевич Чучкин поднялся на эстраду. Огляделся в поисках микрофона, трибуны или, по крайней мере, председательского стола — ему явно чего-то не хватало. Наконец он увидел случайно оказавшийся здесь стул. Принес его к краю эстрады, сел.
— Вы уж извините, кхе-кхе. Но денек сегодня выдался тяжелый. Так что я уж посижу, с вашего позволения. Сидячего тоже слышно?
Из рядов донеслись нестройные крики:
— Слышно! Слышно!
— Ну и хорошо. Товарищи, кхе-кхе-кхе, — приступил к рассказу Чучкин. — Я в общем-то не спортсмен. Зато я, если можно так выразиться, профессиональный любитель. Скажем, люблю ловить рыбку.
— В
Чучкин не обиделся, не обратил внимания на эту неудачную шутку и оттого стал Жоре еще более симпатичным.
— Но это тоже спорт. А грибы? Все ли знают, сколько разновидностей грибов, можно насчитать в наших лесах?!
Сидевшая в первом ряду Леночка незаметно для окружающих показала папочке кулак.
— Кхе, — сказал Чучкин, намек был понят. — Впрочем, я хотел не о грибах рассказать, а о том, как я занимался настоящим спортом. Я считаю, что этот вид спорта к тому же полезен и для изучения наших родных краев… Велосипед! Очень просто: два колеса — садись и крути ногами. Никакого загрязнения окружающей среды, зато быстро перемещаешься с места на место. И всегда доедешь, куда надо. Я с детства очень любознательным был. Сейчас, смотрю, дети не те пошли…
Ребята зашумели, Чучкин быстро отреагировал и, перекричав шум, продолжал:
— Нет, вообще-то дети — чудесный народ, но, когда мы были детьми… — Чучкин вовремя понял, что опять его не туда понесло. — Кхе… В общем, пошел я в велосипедную секцию, хотя до этого уже умел кататься. Ну, тут решил усовершенствоваться. Сначала ездили на месте. Приспособление есть такое. Сидишь на раме, а под колесами три бочки вращаются. Затем выехали на шоссе. Велосипед гоночный: чуть педаль тронешь, а он уж сам летит вперед, даже вырывается из-под тебя, как норовистый конь. Я так увлекся укрощением велосипеда, что не заметил, как выехали за город. Замелькали деревушки. Хорошо. Солнышко греет. Ветерок обдувает. Смотрю: впереди какие-то люди толпятся на обочине. И вдруг громкий голос что-то произносит. Про какого-то велосипедиста в синей майке. Поначалу я даже не обратил на это внимания. Ну, говорит кто-то в репродуктор — это его, думаю, дело. Потом вижу, что ко мне люди бегут и велят остановиться. Тогда понял, что ко мне обращались. Вроде нарушений никаких не допускал, на красный свет не ехал. Что за причина? Пришлось остановиться. Какая-то женщина с кисточкой ко мне подлетела и давай по щекам мазать, а дядька с ведерком стал обрызгивать меня и велосипед грязью. Испугался я жутко, но стоял внешне спокойно. Слышал, что сумасшедшим лучше не перечить, не спорить с ними, не вызывать гнева. Только подумал, что влип я здорово.
Хотел позвать ребят из нашей команды на помощь. На всякий случай. И только тут сообразил, что ехал за другими велосипедистами. Спины совсем чужие. Ну, в общем-то, я не из тех, кто сразу руки опускает, и потому решил потихоньку, осторожно выяснить, когда меня эти сумасшедшие отпустят.
«Ну ладно, — говорю, — хватит мазать меня. Спасибо. И так красивый».
«Слишком красивый, — говорит женщина. — Проехал около ста километров, а как огурчик».
Я забыл, что лучше не возражать, и говорю:
«Ну, положим, не сто, а раз в пять меньше…»
«Да хотя бы и в десять меньше, — отвечает женщина. — Но по сценарию все-таки сто».
«По какому такому сценарию?» — спрашиваю.
«Как по какому? По сценарию фильма».
И тут до меня дошло, что попал я на киносъемку. Выехал, значит, на улицу как нормальный парень и вдруг стал актером.
Кончили меня мазать, женщина быстро исчезла, и мужчина (звали его помреж, что в переводе на русский язык означает — помощник режиссера) начал ситуацию разъяснять. Говорил, говорил, потом спрашивает: