Доиграть до конца
Шрифт:
«Наверное, Маша сильно испугалась, раз убежала к своим мамахен и бабахен», - подумал Стас и улёгся спать, решив завтра с утра сходить к родным Маши и привести её назад, убедив, что уже всё в порядке и больше такого не повторится».
А часов в шесть утра в дверь квартиры Стаса позвонили:
– Откройте, милиция!
Стас открыл дверь, думая, что пришёл дежурный следователь, чтобы задать ему ещё какие-то вопросы, но за дверью он увидел патруль
– Вы Карпов Станислав Михайлович?
– спросил его один из патрульных.
– Да, - спокойно ответил Стас.
– Пройдёмте с нами…
***
…Через некоторое время Стас оказался в КПЗ РОВД «Пятницкий» и понял, что сосед рассказал следователю, что произошло на самом деле. Стас упал на на койку и обхватил голову руками. Ему оставался только один шаг – защитить диплом, и он уже на работе, которая его устраивает и которую он понимает, как делать. А что теперь? Его, конечно не посадят, но год-два условно дадут наверняка. И тогда прощай, милиция, прощай, охрана: судимые там не нужны. Остаётся вечный конвейер, на котором он уже через год станет таким же ограниченным, как Маша…
***
Было уже около полудня, когда Стаса из КПЗ проводили в допросную, где сидел следователь, которому поручили вести дело о драке Стаса с соседом.
– Вчера вечером Вы ранили гражданина Бирюкова Степана Филипповича, который проживает этажом выше Вас, - начал допрос следователь. – Расскажите, как это произошло.
– Он вчера напился и начал песни горланить. Ночь уже, людям спать нужно. Вот я и начал стучать ему по батарее, чтобы он успокоился. А он ко мне разбираться пришёл, чтобы выяснить, кто из нас самый амбал. Сначала дверь мне пытался выломать, а когда я ему её открыл, чтобы не ночевать потом вообще без дверей, он на меня с ножом кинулся. Я попытался нож этот выбить у него из руки, только он решил помешать мне и напоролся на свой же нож…
Следователь внимательно слушал Стаса, иронично кивая головой.
– А вот гражданин Бирюков в своих показаниях утверждает, что рвался к Вам в квартиру только затем, чтобы пару раз врезать Вам кулаком по морде, а Вы его ножом по предплечью полоснули, а затем этот же нож ему в здоровую руку вложили… Кстати, нож, которым его ударили, у Вас в квартире на полу валялся…
– А я к этому ножу и не прикасался, - ответил Стас. – На нём же отпечатки пальцев этого Бирюкова должны быть. Я защищался. Или мне нужно было ждать, когда он высадит мне дверь и прибьёт меня?
– Почему только Вас? А Тимофееву Марию Владимировну, с которой Вы сожительствуете, почему вы не упоминаете? – и следователь с ухмылкой посмотрел на Стаса.
– Машу? Да она, как только услышала, что сосед начал дверь выбивать, закрылась в ванной и всё время выла, как белуга. А когда я увёл соседа из квартиры, она вообще убежала к своей маме.
– А гражданка Тимофеева утверждает, что это Вы приказали ей закрыться в ванной перед тем,
– Маша дала какие-то показания? – презрительно спросил Стас, хотя от такого известия у него начало сильно стучать сердце. – Нашли, кому верить! Она замуж за меня хочет со страшной силой, а тут недавно в «Санта-Барбаре» показывали, как парень, чтобы не давать показания о преступлении его девушки, женился на ней, вот Машка и решила что-то подобное провернуть… Что она ещё там наговорила? – устало закончил он свою речь.
Следователь молча записывал показания Стаса в протокол допроса.
– Итак, что мы имеем с гуся, - подвёл он итог через некоторое время. – Незаконное хранение холодного оружия, нанесение телесных повреждений средней тяжести, дача заведомо ложных показаний, инсценировка места происшествия… Гражданин Карпов, Вы вроде, школу милиции заканчиваете? Тогда посчитайте сами…
***
Следователь вышел из допросной, затем конвоиры отвели Стаса назад в КПЗ. Стас сидел на койке и смотрел на стену напротив, чувствуя себя так, как будто опоздал на последний поезд в метро. Вот так и его светлое будущее, которое он годами себе обустраивал, улетело ночным поездом в тёмный туннель, а он остался на перроне, с которого его скоро прогонят на улицу, потому что станция закрывается на ночь. Он понял, что его посадят. Уже того, что ему предъявил следователь, хватит на пару лет колонии, а если у него в квартире произведут обыск, то найдут и его кастет, и травматический пистолет, без которых он давно не ходил ни на какие разборки, а самое главное – присвоят себе его заветную тысячу долларов «на чёрный день».
А ещё Маша… Стас никогда особо не расстраивался тому обстоятельству, что она глуповатая: ну что с бабы возьмёшь, лишь бы она его любила и по дому всю работу делала. Оказывается, зря… Сдала его Маша, как только появилась такая возможность. Неужели она не понимала, что если его посадят, то она вернётся к своим родным и опять будет целыми днями шить вместе с бабкой, а по вечерам искать по району свою пьяную мать? А он, вернувшись из "зоны", назад её не позовёт.
А сейчас? Нет, сейчас он её простит и будет постоянно объяснять, что нельзя предавать того, кто тебя содержит, кто о тебе заботится, кого ты, в конце концов, любишь!
«И того, кто тебя любит…» - подумал Стас, и почему-то на душе его стало так грустно, как будто он слишком поздно понял это. Он упал на койку лицом вниз, и больше всего ему сейчас хотелось заплакать, потому что слишком тяжело ему было перенести всё, что свалилось на него сегодня.
Но ещё после окончания начальной школы Стас сказал сам себе, что он уже взрослый пацан, а взрослые пацаны не носят короткие шорты и никогда не плачут…
Рождение Карпова
Через некоторое время дверь в КПЗ открылась, и в камеру к Стасу зашёл майор Авдеев. Стас вскочил с койки.
– Сидеть! – пнул его ладонью назад на койку Авдеев, а потом, глядя на Стаса с высоты своего роста, приказал, - рассказывай.