Докер
Шрифт:
Через каждые полчаса мы отдыхаем.
— Сегодня должна показаться и десятая ступенька, — говорит Мармелад и тяжело вздыхает. — А всех-то — восемнадцать!
Десятая ступенька и на самом деле к концу дня показывается из воды. Это приносит всем нам большую радость. Смотреть на нее собираются чуть ли не все жильцы нашего дома.
Но утром нас ожидает разочарование: десятая ступенька снова под водой!
— Отчего бы это? — гадает весь двор.
— Видимо, в подвале имеются подземные ключи, — унылым шепотом говорит Мармелад. — Ничего другого не может быть. Я банкрот.
Мы с ведрами в руках стоим у подвала и смотрим на мрачную,
«Миллионерами» мы стали все, но «миллиардером» — никто.
— Воду могут выкачать насосы, но где набрать на них столько денег? — сокрушается Мармелад. Он не улыбается. Бесцветными и злыми кажутся его глаза. И ноги вдруг перестают выписывать квадраты и треугольники. Он словно окаменел.
— Ну как, хозяин? Ничего не получилось из твоей затеи? — спрашивает с балкона Нерсес Сумбатович.
Мармелад смотрит на него ненавидяще и отворачивается.
Нерсес Сумбатович смеется. Чему он радуется?
Глава третья
ПОИСКИ ПОДЗЕМНЫХ КЛЮЧЕЙ
Хотя Мармелад объявил себя банкротом, но мысль о подвале не дает ему покоя. Вот который уж день он до и после работы ходит по двору, заглядывая во все углы, о чем-то шепчется с Вартазаром, потом они спускаются по лестнице и, отбиваясь от комаров, долго и молча смотрят в раскрытые подвальные двери.
Сегодня Мармелад зовет меня к себе домой, протягивает две тянучки, сюсюкая и потирая руки, говорит:
— Ты, наверное, любишь тянучки, а? Покушай, покушай, Гарегин. Они сливочные, не чета дряни, которую продают мальчишки на улице.
— Спасибо, — говорю я. — Сладкое не ем.
— Это почему же? — спрашивает он, поверх пенсне заглядывая мне в глаза.
— Не люблю.
— А что же ты любишь?
— Соленое и горькое.
— Да ты садись, садись! — толкает он меня в грудь и чуть ли не насильно сует в руки тянучки.
Я беру тянучки, но не сажусь. Меня тошнит от голоса Мармелада, от его медоточивой улыбки. Обертка у тянучек клейкая, с прилипшей табачной пылью. Видимо, уж потаскал он их в кармане.
— Ты хороший и храбрый мальчик, — говорит Мармелад и гладит меня по голове. — Ведь хороший?
Я пожимаю плечами, зажав тянучки в кулаке.
— Ты получишь большую награду от меня, если найдешь в подвале подземные ключи. Ведь ты храбрый мальчик, не правда ли?
«Как же я их найду?» — думаю я, перекладывая тянучки из вспотевшей ладони в другую.
— Если бы ты вдруг да нашел подземные ключи! Тогда мы заткнули бы им глотки и снова начали вычерпывать воду из подвала. Смотришь — опять вам заработок. На халву, мороженое, кино.
— А как же я найду ключи?
— Попутешествуешь на плоту! Мы тебе сделаем плот! И карманный фонарь тебе подарю. Это будет романтическое плавание, не правда ли? — И, сняв пенсне, он усаживает меня на подоконник, сам садится и начинает во всех подробностях расписывать, как мне следует искать ключи.
— Хорошо, я подумаю, — говорю я, вставая. — Видимо, соглашусь. Деньги маме очень нужны.
Однако мне, конечно, страшно пускаться в это путешествие по темному, залитому водой подвалу. Чертей, возможно, там нет, но под водой ведь может оказаться что-нибудь неожиданное.
Я перебираю всех наших мальчишек, с кем мог бы пуститься в это рискованное плаванье, и останавливаюсь на Викторе. Федя тоже, конечно, согласился бы поехать со мной, но с Виктором надежнее. На него всегда можно положиться. С
Ну, а кроме того, у Виктора есть оружие: старый штык и ружье монтекристо. Это тоже что-нибудь да значит. Монтекристо ему из Ленинграда ко дню рождения прислал двоюродный брат, а тронутый ржавчиной штык принес с гражданской войны его отец. На память. Винтовкой с этим штыком он однажды под Черным Яром отбился от четырех белоказаков. Правда, его сейчас уже не так берегут, как раньше, им даже помешивают угли в самоваре, но все же это памятный штык, его не выбрасывают.
Я нахожу Виктора в его «кубрике». Он сидит с сияющим лицом в наушниках, нащупывая рычажком точку на детекторе.
Виктор кивает на табуретку, я сажусь рядом с ним.
— Ничего не замечаешь на детекторе?
Я приглядываюсь и вижу, что он какой-то не похожий на прежний, на нем как будто бы два контакта вместо одного. — Знаешь, что я придумал? — восхищенно говорит Виктор, отбросив со лба чуб. — Закачаешься! Да еще как! О чем мечтает каждый радиолюбитель? Отыскать лучшую точку на детекторе. Отыскать быстро и не переставая слушать передачу. — Виктор снимает наушники и чешет вспотевшее ухо. — Точку, дающую среднюю слышимость, найти не так трудно. Но как продолжить поиски лучшей точки, не прерывая приема? Угадаешь?
— Ты мне загадки не загадывай, я не за этим пришел к тебе, — отвечаю я. — Да и какой из меня радиолюбитель?
— Ты знаешь, что я придумал? — снова восхищенно говорит Виктор. — Жаль, что ты ни черта не понимаешь в радио. Но должен понять. Если хочешь, чтобы мы дружили, ты должен стать радиолюбителем. Ведь это так интересно!
— Ну что же ты придумал?
— Двойной кристаллический детектор. Ты даже не представляешь себе, что это такое! — Он подвигает ко мне приемник, надевает наушники, берется за рычажок детектора. — У этого детектора, смотри, в чем преимущество перед другими. Если ты на нем нашел среднюю точку при помощи контакта номер один, в то же время можно отыскать лучшую точку при помощи контакта номер два. И не прерывая приема! Правда, здорово? Увеличив силу звука контактом номер два, я его оставляю в покое и начинаю искать еще лучшую точку контактом номер один. И так до тех пор, пока не найду самую лучшую точку. Ты понял, в чем его преимущество? В непрерывности слушания! — Он хватает тетрадку и рисует схему. — Смотри, проводник от блокированного конденсатора присоединяется к среднему витку катушки в точке B. Перемещением точек B и C подыскиваем наилучшую связь. Перемещением точки E производим настройку на волну. Можно… — Но, видя, что я чуть не засыпаю от его объяснений, Виктор швыряет наушники на стол, кричит: — Что ты хотел спросить?
Я рассказываю о предложении Мармелада. Виктор молчит, потом говорит:
— Соглашайся! И я войду в компанию. Будем вместе искать ключи. Это же чертовски интересно — попутешествовать по подвалу, посмотреть, что там делается. У меня знаешь какая мысль давно сидит здесь? — Он хлопает себя по лбу. — Раз нам не разрешают стрелять во дворе, не устроить ли тир в подвале? Правда, было бы здорово?
— Правда, — отвечаю я.
— А потом, — продолжает он, — и в самом деле, может быть, вода размывает фундамент и дом наш может провалиться? Может быть, Мармелад что-нибудь знает? К тому же, если ты всерьез думаешь заняться радио, то учти, нам очень пригодятся деньги Мармелада.