Доктор 2
Шрифт:
— А вот это ты будешь объяснять в суде, — как-то хищно улыбается Ирина. — Моя оценка от твоей отличается. Кстати, сержантов мы тоже с тобой вместе заберём.
— Почему ты не хочешь договориться?
— Ты меня не слушаешь. — с досадой качает головой Ирина. — Мой начальник меня лично попросил разобраться. Как ты думаешь, в каком случае я буду выглядеть лучше? И наберу больше очков? Если доложу, что сержанты на первом этаже — долбоёбы и обосрались? Кстати, это никак не объясняет его документов у тебя на столе. Так что, так себе версия,
— С-сука… Ну перестарался я! Сам министр просил всех, кто на митинге, свинтить и подержать! Ну согласен я, что его случайно взяли! Я как раз сидел думал, что с этим делать! — начинает почти что орать полковник.
— Так. Хорошо. Тогда вероятно ты, как слуга закона, в двухчасовой срок после его задержания предпринял попытки связаться с его законными представителями, правильно? Пожалуйста, назови, как ты это делал? Ты звонил по какому-то телефону? Какому, он есть в памяти твоего мобила? Либо — отдал распоряжение сотрудникам? Каким?
Полковник как-то обречённо опускает голову.
Близнецы у входа чуть напрягаются.
Ирина явно испытывает какое-то странное удовольствие, не могу понять, какое.
У меня мелькает мысль, что я сейчас где-то даже рад, что она со мной на одной стороне.
— Сериков, то, что ты сейчас несёшь, озвучишь в суде. Я вижу совсем иное. Документы Стесева — у тебя на столе. В них прописан даже его год рождения. То есть, что он — несовершеннолетний, тебе известно. Его задержание не оформлено вообще никак. Значит, незаконно. Я нахожу его в камере. Значит, отпускать его ты не собирался. Хорошо, что я опытная и на все эти движения без «бей-беги» и понятых не езжу.
Ирина глубоко вздыхает, потом кивает в сторону «близнецов», стоящих у двери, и продолжает:
— Суммируем. Что он задержан — ты знаешь. Сам признал. Его документы у тебя на столе, возраст знаешь. За два часа, законных представителей искать даже не собираешься — не звонил, никому не приказывал. Фактическое время задержания узнаем из видеозаписи. Но оно явно больше двух часов, так как есть смска, которую Стесев кинул своим законным представителям, когда вы его в отдел везли. Дай бог ему здоровья, с фотоотчётом, когда автобус сквозь ворота проезжает. Время зафиксировано. Плюс ваша камера. Это — покушение на незаконное лишение свободы, Сериков. Несовершеннолетнего.
Ирина снова глубоко вздыхает и дальше продолжает совсем безэмоционально:
— А я сейчас трачу на тебя самое дорогое, что у меня есть.
— Время и силы, что ли? — безразлично дёргает плечом полковник.
— Нет. Подписанную санкцию спецсуда без даты.
Ирина фотографирует какую-то
— Ну вот. Лично ты санкционирован семь минут назад.
…
Мои вещи мне не отдают. Ирина, придерживая меня за рукав, отстаёт вместе со мной от остальных в коридоре, и говорит:
— Саш, твои вещи мне нужны. Для дела. Там есть что-то важное, без чего тебе сейчас никак?
— Ну, ключи ладно, есть дома. — думаю вслух, — Пропуск дадут новый. Мобил точно нужен?
— Да. Мобил через Олега передам завтра, извини, — наедине Ирина превращается во вполне адекватную и даже где-то человечную.
Неожиданные метаморфозы. Раньше не сталкивался. Впрочем, сколько мне лет.
— Ещё мой бумажник.
— Про бумажник не переживай. Все деньги пересчитаны, всё верну. Также через Олега.
Как я сейчас понимаю, она имеет в виду Бахтина.
— У меня сейчас в карманах ни копейки, — рассеянно охлопываю себя по одежде, пытаясь понять, как сейчас добраться домой.
— Ясно… Держи, — Ирина, достаёт из внутреннего кармана кителя две банкноты достоинством одну и пять тысяч и, не глядя, даёт их мне. — Я возьму у Олега, ты отдашь ему. Хорошо?
— Конечно.
— Тебя подбросить? — спрашивает она, когда мы выходим через турникет на улицу.
Возле турникета, что интересно, стоит не сержант полиции, а один из «близнецов Бахтина».
— Спасибо, я сам, — открещиваюсь обеими руками под смех Ирины.
…
Ирина скрывается в каком-то автобусе с закрытыми непрозрачными стёклами, который отъезжает сразу после того, как она поднимается в его салон.
Я выхожу по аллее на трассу и понимаю, что нахожусь в двух километрах от дома. Просто с другой стороны от озера.
Решаю прогуляться домой пешком. Впечатления хоть и не самые яркие в моей жизни, но и не сказать, что очень привычные.
Через пятьсот метров я полностью успокаиваюсь и дальше уже гуляю с удовольствием.
Возле «ХОЗЯЮШКИ», уже почти у себя на улице, замечаю, мальчика лет восьми, который навзрыд от чего-то плачет, повернувшись к стене лицом и наивно стараясь стать так, чтоб этого никто не видел.
Подхожу, присаживаюсь на корточки, поворачиваю его к себе и беру за руки:
— Привет. Я — Саша. Как тебя зовут? Поделись, что случилось? Может, могу помочь.
— Я — Тимур. Мама деньги дала на хлеб и стиральный порошок. Монетами. Я пока сюда шёл, деньги потерял, в кармане дырка. Если бы деньги были бумажными, не потерял бы. Но бумажных денег у мамы сегодня не было… Ы-ы-ы-ы-ы……
Ух ты. Однако…
Одет вроде бы и не бедно. Хотя, сейчас, в шаговой доступности Китая за горами, никакая одежда не показатель достатка. Есть масса обеспеченных людей, одевающихся в быту крайне непритязательно. Хоть и родители Лены. Да и она сама в течение доброй половины недели.