Доктор 2
Шрифт:
…
После тренировки Лена снова вызывает меня расписаться, на этот раз в какое-то заведение с государственным гербом, вывеску которого я даже не успеваю прочесть.
В том заведении остаются и юрист, приехавший вместе с Леной, и она сама, а я бегу дальше.
…
После бокса, вызываю на мойку Илью. Честно объясняю ему ситуацию настолько, насколько могу его посвящать в детали. И задаю ключевой вопрос, глядя в глаза:
— Я очень благодарен за поддержку, но сейчас я более необходим в другом месте. Как нам поступить так, чтоб все были довольны
— Проблемы не вижу, если с моей стороны — ни секунды не думает Илья. — Я, честно говоря, не верил, что твоё качество можно тиражировать. Конечно, одной недели опыта маловато, но поверь… Если бы были от людей проблемы, — он кивает на Степана и Андрея, которые драят сегодня три джипа, — за неделю уже хоть что-то, да всплыло бы. По качеству чистки, эта твоя подсветка ультрафиолетом тоже вполне работает… Мне ты передаёшь прибыльный бизнес, с работающей схемой, другое дело что за схемой нужен постоянный контроль. Но постоянный контроль — это совсем не то же самое, что постоянное участие лично.
— Ну и хорошо, — бормочу, потирая руки.
— У меня встречный вопрос. У тебя есть какие-то пожелания? — видя моё непонимание, Илья поясняет, — это вопрос религиозных взглядов. Я не ору на каждом углу, но верю, что перед Богом в итоге приходится отвечать за всё, что сделал. У меня был хозяин, лет десять назад, который кинул меня на пятнадцать штук. Не выплатил оговоренный годовой бонус, решив, что сможет обойтись без меня. Сейчас он банкрот. — Видя моё удивление, Илья спешит объяснить, — я и пальцем не шевелил! Его, что называется, Бог наказал. Вся торговая команда разбежалась, продажи у него упали, а процент по кредиту вырос из-за девальвации. Так он за полгода трёхлетнюю прибыль и спустил. А потом уже просто "не поднялся". Я это к тому, что если ты хочешь какую-то разумную компенсацию от Компании, я готов рассмотреть. Выплачивать тебе процент всю жизнь не обещаю, говорю честно.
— Спасибо, — протягиваю руку. — Той суммы, что мне нужна, у вас нет. А любая разумная сумма будет, как в кино: «Для Атоса — слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало».
Илья смеётся, потом спрашивает:
— А сколько надо? Если не секрет?
— В сегодняшних ценах, пять миллионов долларов.
После этого смеёмся оба.
Расстаёмся на том, что Лена тут может мыться со скидкой, а чиститься бесплатно, если чистить буду лично я вечером.
Переходя дорого домой, ловлю себя на том, что бросить мойку у самого были поползновения. Уже недели три как. Хорошо, что не поддался. В итоге, всё сложилось так, что ни мне, ни другим меня упрекнуть будет не в чем.
…
А вечером Лена открывает двери своими ключами, чего она обычно не делает. И, пройдя в квартиру прямо в туфлях, вручает мне решения суда, в количестве двух штук.
В первом написано, что я признан дееспособным. Кроме случаев, по которым в законодательстве оговорен возрастной ценз.
Во втором написано, что Новикова Елена Робертовна с сегодняшней даты является моим законным представителем на основании… далее идёт перечисление
— Мелкий, я мёртвая… Целуй меня, и я спать.
С этими словами она стаскивает туфли прямо ногами.
— Погоди, а что это за случаи с возрастом, оговоренные в законодательстве?
— Судьёй не сможешь работать до тридцати пяти, прокурором до двадцати пяти, а президентом — до сорока пяти, — отвечает Лена с закрытыми глазами и проходит в нашу старую спальню, где падает на кровать спиной прямо в одежде и просит, не открывая глаз:
— Меня не колыхать. Разденусь позже.
Когда я через полминуты возвращаюсь с пледом, чтобы укрыть её, она уже спит прямо в одежде.
Глава 23
Укрыв Лену, плотно закрываю дверь в старую спальню, чтоб не разбудить её случайным шумом. Какое-то время верчу в руках решения суда.
Странно. До этого момента я ничуть не чувствовал себя недостаточно взрослым. А вот теперь, получив всего лишь бумажку, почему-то чувствую себя иначе.
Спать ложусь в "большой" спальне, чтоб не потревожить Лену. Ночью чувствую, как что-то тёплое ныряет ко мне под одеяло и прижимается сзади. Я пытаюсь развернуться, но голос Лены шепчет на ухо:
— Не вертись. Спи. Всё утром. Я для комфорта пришла.
Ну ладно.
Утром просыпаемся и готовим завтрак вместе.
— Что это с тобой, Лен? — спрашиваю, с удивлением глядя, как она быстро трёт сыр для спагетти. — Где что в горах сдохло?
— Не поверишь. Вчера, пока всем доказывала, что несу за тебя ответственность, так вошла в роль, что стала ощущать себя старшей, хи-хи. Вот с утра на кулинарный зуд пробило, — разводит руками Лена.
— А у меня, как взял в руки эти решения суда, почему-то наоборот ощущение детства появилось. Никогда раньше не было.
— Мда-а, парадоксально, как говорит Бахтин, — кивает Лена и обдаёт всю кухню паром от выливаемого на сковородку со спагетти соуса.
Ладно, съедим…
Я режу салаты. За делом, вспоминаю один отложенный вопрос. Рассказываю Лене о мальчике Тимуре с пьющей, но ещё не потерянной матерью. Рассказываю про пожертвованные шесть тысяч.
— Лен, скажи, как врач и психолог. Им чем-то можно помочь?
— Пацану — да. Матери — ты просто на пропой денег подарил, смирись. — пожимает плечами Лена.
— Почему? От алкоголизма не лечат?
— Почему не лечат, лечат, — ещё раз пожимает плечами Лена, вымешивая соус со спагетти. Кажется, я был не прав, пахнет вкусно. — Но для этого прежде всего нужно желание пациента. Судя по твоему описанию, об этом речь не идет.
— А пацану как помочь?
— Навскидку три момента. Нет, стоп, даже пять. Погоди, — Лена пробует своё варево на сковородке, щедрой рукой отсыпает столовую ложку чили и продолжает, — первое, оторвать пацана от социальной среды. Твоя идея водить его с собой на бокс в этом смысле идеальна. Второе, поработать с его самооценкой. Тут можешь и ко мне водить, я справлюсь. Уж спрофилактировать смогу. Да и даже психические травмы проработать, если есть.