Доктор Аддер
Шрифт:
– Потаскун ты безмозглый, – бросил ядовито Милч. – Ты мне эту сучку подсунул, так?
Он указал на Патти Ф. Это было не так, но Асуза почел за лучшее не спорить.
– И что с ней не так?
– Глаза разуй, членосос хренов. Глаза разуй. Вон.
Асуза проследил направление трясущегося указательного пальца Милча. Патти Ф. с немым омерзением глядела на них.
– В чем проблема? – повторил Асуза раздраженно.
– Кольцо. Ее кольцо. На ее гребаной лапе.
– Кольцо? Всего-то? Господи Иисусе, да тут у распоследней чиксы кольца в носу, киске, даже в сосках пирсинг. Что в нем такого особенного?
Милч тяжело задышал. Он был на
– Это, – прошептал он яростно, – мое старое кольцо. – Слова хлынули у него изо рта: – Буэна-Мариконе, округ Ориндж. Мой старый перстень из колледжа.
Асуза взглянул в бешеные глаза Милча и озадаченно подумал: «Ни за что мне этого чувака не просчитать, ни за что. Как у него, блин, вообще мозги работают? Интересно, что бы сказали о нем сейчас старые преподы общественных наук из универа, если б увидели стоящим так, с пушкой в руке? Реагирует ли сфинктер Милча на телепроповедь Джона Мокса? Да етить вашу мать, может, ночь еще и получится спасти». Он подозвал двух других верных ординарцев Милча и указал им на Патти Ф.:
– Избавьтесь от нее, – велел он. Они уволокли ее, и Асуза даже не обернулся.
Он продолжал изучать присутствующих. Милчу теперь нужна другая телка в наводчицы, чтоб помогла спустить курок. Лучше бы свеженькая, чтобы выбросить из головы эту дуру Патти Ф. Но, впрочем, подумал Асуза, именно так и выбрали саму Патти Ф. Он увидел девчонку, с которой только что перепихнулся на лестнице, выволок ее из толпы и потащил за руку к поручню.
Наверное, размышлял Асуза отстраненно, наблюдая, как Милч жарит незнакомку, хорошо быть таким простым и талантливым, так быстро исцеляться и забывать беды. Милч не знает, что такое муки ответственности. Ну ладно. Он бросил взгляд на экран переносного телевизора – оттуда продолжали нестись шепотки и смешки. Вскоре появится Мокс. Лучшее время для стрельбы. Он вытащил из кармана куртки неожиданно тяжелую для своих размеров картонную коробочку (рядом возбужденно всколыхнулись гости вечеринки) и откинул крышку, явив свету массивную, украшенную причудливой нарезкой пулю очень крупного калибра.
«Жаль, что жизнь не похожа на фантастический роман», – подумал Лиммит, вновь медленно, не без трудностей, пробираясь в толпе. Ему вспомнилась теперь утраченная навеки коллекция на полках над койкой в Финиксе. Если бы у местных была привычка сидеть и болтать, обмениваясь секретами или даже хорошо известными сведениями о жизни их социума… инфодамп – так это называлось в рецензиях одного из потрепанных старых журналов коллекции Лиммита.
Так преподносят читателям детали сеттинга неопытные авторы, которым недосуг освоить инструменты посложнее. В действительности такого никогда не бывает: основы общественной жизни остаются неозвученными, их нужно прожить, испытать на своей шкуре. «Не стоит ждать никаких вспомогательных инфодампов, – подумал Лиммит. – Никто не возьмется любезно открыть мне глаза на тайную сторону жизни ЛА. Никто не поделится информацией о докторе Аддере. И это охеренно скверно».
Он остановился на краю тротуара. Тут движение редело – близился дальний край Интерфейса. Темные здания Лос-Анджелеса громоздились поодаль от неоновых огней. Тяжесть черного чемодана, что оттягивал руку, становилась давящей. Нет нужды торопиться к доктору Аддеру, по крайней мере, в этот момент Лиммит даже не мог придумать, как к нему попасть. «Мне страшно, – подумал Лиммит. – Мне надо промочить горло. В ЛА вообще алкоголь водится?»
О чудо! Ему в глаза бросился мигающий неоновый знак: «БАР». Над дверью самого последнего здания, у самого края освещенной полосы. Он поспешил туда, прямиком к барной стойке. Он смутно помнил, как выглядел бар – затемненное пространство
Высосав половину коричневой кислой жидкости, выданной барменом в обмен на очередную купюру из его рулончика, Лиммит оглянулся через плечо в попытке внимательнее рассмотреть других посетителей. «Господи», – только и подумал он, еще раз взглянув на остаток пойла. Там, на Яйцеферме Финикс, имелся один-единственный бар, и принадлежал он компании. За неимением оных, плохих баров в Финиксе не было, и попасть в них было невозможно. Но даже и будь этот бар, где сейчас сидел Лиммит, единственным в ЛА, все равно его не стоило бы выбирать.
Он еще раз огляделся в надежде, что зрение, привыкавшее к сумраку, его обмануло. Но нет. За столиками яблоку негде было упасть. Все посетители походили друг на друга, как близнецы. Десятки, даже сотни одинаковых сероплащников, близнецов распространителя брошюр, который повалил на землю того старика. Все они основательно надрались и взирали на Лиммита немигающими, полными ненависти глазами.
Лиммит глянул в пустое, равнодушное лицо бармена, потом покосился на дверь, через которую вошел. Расстояние до выхода теперь казалось ему очень большим, а коридор между столиками – очень узким. «Как правильней себя вести, чтобы мне морду не набили – оставаться на месте или пробиваться наружу?» Впрочем, в таких местах исход обычно один.
– Повторите моему другу, – прозвучал рядом незнакомый голос. Лиммит в этот момент мрачно созерцал опустевший стакан. Обладатель голоса похлопал его по плечам. – И мне.
Лиммит удивленно вскинул голову и увидел ухмылявшегося коротышку на соседнем стуле.
– Э-э… – промямлил он. – Спасибо, не нужно.
Коротышка был без серого плаща. Он что, спятил?
– Я как раз собирался уходить, – добавил Лиммит.
– Чушь, – заявил незнакомец. Бармен наполнил два стакана. – Если попытаешься уйти без меня, тебе черепушку раскроят в два счета.
– А что, здесь безопаснее?
Коротышка пожал плечами:
– Как ты уже понял, пока ты со мной, то да. Среди мессеров распространено мнение, что я порученец снайперов Крысиного Города. Они уверены, что если тронут меня, то кто-нибудь из их шайки-лейки попадет на прицел следующим. Конечно, они ошибаются, но, покуда так думают, я в безопасности – и все, кто со мной. Кстати, я – Друа.
– Крысиный Город? – с сомнением пробормотал Лиммит себе под нос. – Снайперы?
Зловещее начало. Он быстро приложился ко второму стакану и выхлестал половину. Если это инфодамп, долгонько же пришлось его дожидаться.
– Тебе это может показаться забавным, – проговорил он, – но я был бы очень благодарен за разъяснения. Я тут новенький.
Ухмылка Друа сделалась шире.
– Я в курсе, – сказал он и широко взмахнул рукой, показав на север. – Там Крысиный Город. Все эти опустевшие трущобы и офисные кварталы за Интерфейсом. Это и есть ЛА. Барыги и сутенеры, которых ты тут мог видеть, как правило, живут здесь же, в домах вдоль улицы. Другие, если так можно выразиться, склонны к более решительным действиям, – там. Два психотипа, маньяки и депрессушники. Реальные депрессушники – они обычно так трусят, что могут только сидеть по своим лачугам да в панике озираться. Лос-Анджелес – настоящая фабрика психов. За ними присматривает чувиха по кличке Страстотерпица – провалиться мне на этом месте, если я знаю, откуда она взялась. Добывает им прокорм и, когда повезет, лекарства. Они из нее жизненную энергию сосут, в общем-то. Маньяки в основном обретаются на крышах заброшенных офисных небоскребов и охотятся на мессеров там и сям из старого оружия цэрэушного спецназа, которое натырили по складам.