Доктор Но
Шрифт:
Половина столиков была свободна, за остальными сидели, в основном, негры. Кроме них были еще английские и американские матросы с девушками.
Огромный чернокожий толстяк в смокинге, увидев двух новых клиентов, вскочил и бросился им навстречу.
— Да это же мистер Куоррел! — воскликнул он. — Сейчас организуем отличный столик на двоих.
— Привет, Ники-Спрут, — с улыбкой поздоровался Куоррел. — Выбери нам местечко поближе к кухне и подальше от музыки.
Толстяк хохотнул.
— Что желаете? — спросил он.
Бонд попросил джин-тоник
Трио снова заиграло. Вечерний бриз шумел в пальмовых листьях. В нескольких метрах глухо плескались морские волны.
— Здесь хорошо, — заметил Бонд.
— Он просто молодчага, этот Ники-Спрут, — довольно сказал Куоррел. — Тоже кайманец, как я. Ему известно все, что происходит в Кингстоне. Но вы не беспокойтесь. В свое время у нас с ним было небольшое суденышко. И ему взбрело в голову отправиться на Крэб Ки. Хотел насобирать бакланьих яиц, а наткнулся на спрута. Настоящее чудовище! Они сцепились, и гадина продырявила Ники легкое. Тут он малость струхнул и, вернувшись в Кингстон, продал мне свою половину судна. Это было еще до войны. Теперь он богатей. А я все еще ловлю черепах.
Куоррел грустно развел руками.
— А что это за Крэб Ки? — безразлично поинтересовался Бонд.
Куоррел бросил на него быстрый взгляд.
— Паршивое местечко, кэп, — ответил он просто.
— Почему?
— Его купил во время войны один китаец. Из-за гуано. Навез туда кучу людей. И с тех пор о них ни слуху, ни духу. Сгинули. Этот остров, как могила, — закончил он мрачно.
— Даже так? — насмешливо спросил Бонд.
— Там охрана с автоматами. И радар. И самолет. Кое-кто из моих друзей пытался туда пробраться. Больше я их не встречал. Честно, кэп, от этого острова надо держаться подальше.
Официант принес омаров. За едой Бонд рассказал Куореллу о деле Стренжвейза. Тот внимательно его слушал, время от времени уточняя детали. Когда Бонд дошел до птиц на Крэб Ки, Куоррел нахмурился, что являлось у него признаком глубочайшего внимания. Потом он узнал о последних словах охранника их общества Одюбон, и его серые глаза превратились в узкие щелочки. Бонд описал взрыв самолета при посадке.
Куоррел отодвинул тарелку и ладонью вытер губы.
— Слушайте, кэп, — сказал он, наклонившись к Бонду, — я не знаю, кто водится на этом чертовом острове — птицы, бабочки или пчелы. Но готов поспорить на последний доллар, что любой, кому захочется сунуть туда нос, живым от китайца не уйдет.
— Почему ты так думаешь?
Куоррел развел руками.
— Все очень просто. Китаец никого к себе не пускает. Он убил моих друзей и всех остальных, кто приближался к острову. Он — важная шишка. И прикончит каждого, кто встанет у него на пути.
— В самом деле?
— Точно, конечно, не известно. Всякие ходят слухи. Но, не сомневайтесь, с ним шутки плохи.
Вспышка. Бонд резко обернулся. В тени пальмы стояла маленькая китаянка с аэродрома. Она была одета в
— Приведи мне эту девчонку, — сказал Бонд Куоррелу.
Куоррел неторопливо поднялся.
— Привет, красотка, — произнес он негромко и вытянул руку.
Девушка провела язычком по губам и взялась за руку.
Куоррела. Тогда он крутанул ее, как в танце, и, не разжимая пальцев, сильно прижал к себе.
— Осторожней, мне больно! — воскликнула девушка.
— Ну что вы, — отозвался Куоррел с добродушной улыбкой.
Ее кошачьи глаза на побледневшем лице засверкали от ярости.
— Немедленно отпустите меня, — прошипела она.
— А куда торопиться? — заметил Куоррел. — Пойдем к нам, выпьем по стаканчику. И не стоит волноваться.
В обнимку они подошли к сидящему за столиком Бонду. Куоррел по-прежнему сжимал руку китаянки. Они уселись, как влюбленная парочка.
— Добрый вечер, — галантно поздоровался Бонд. — Похоже, если вас не остановить, мое изображение заполнит все страницы «Глинера».
— Сегодня вечером я обхожу бары, — объяснила девушка самым искренним тоном. — Первый снимок вышел плохо. Надо переделать. Вот и все. Не могли бы вы попросить этого господина меня отпустить?
— Вы работаете на «Глинер», — сказал Бонд, пропустив ее слова мимо ушей. — Как вас зовут?
— Не ваше дело.
Бонд подал Куоррелу знак, и тот принялся неторопливо выкручивать ей руку. Девушка кусала губы и молчала. Куоррел поднажал.
Она сдавленно вскрикнула, потом сказала:
— Ладно. Меня зовут Анабелла Чанг.
Ее глаза метали молнии.
— Прелестное имя, — заметил Бонд.
И обратился к Куоррелу:
— Позови хозяина.
Свободной рукой Куоррел взял вилку и постучал ею по рюмке. Тотчас подбежал толстяк.
— Вы когда-нибудь видели эту девушку?
— Да, — ответил тот. — А что, пристает? Хотите, я выброшу ее вон?
— Ну зачем же, — отказался Бонд. — Она очаровательна. Я только попрошу Вас позвонить в «Глинер» и узнать, работает ли она сегодня вечером для газеты. Если, конечно, у них вообще числится фоторепортер Анабелла Чанг.
— Сию минуту, — сказал Ники-Спрут и исчез.
— Почему Вы не позвали хозяина на помощь? — любезно осведомился Бонд.
Девушка бросила на него злобный взгляд и не ответила.
— Я в отчаянии, что нам пришлось применить силу, — сказал Бонд, — но хотелось бы узнать, зачем Вам так нужна моя карточка. Отвечайте.
— Я уже отвечала, — раздраженно бросила она. — Я выполняю свою работу.
Вернулся запыхавшийся Ники.
— Точно, — сказал он. — У них есть Анабелла Чанг. Но она работает самостоятельно, и газета покупает лишь то, что представляет для нее интерес. Сказали, что девчонка отлично фотографирует.
— Спасибо, — сказал Бонд. — Но и это не объясняет, зачем ей нужно мое фото. Хватит, шутки кончились. Отвечайте.