Доктор Смерть

Келлерман Джонатан

Фаско ударил кулаком по ладони. Три громких гулких хлопка. Старуха, возившаяся с бульоном, не обернулась.

— "Расчетливый". Так охарактеризовала маньяка Шелли Сприн, одна из оставшихся в живых девушек. Мне посчастливилось встретиться с ней четыре года назад — через четырнадцать лет после нападения. Она замужем, двое детей, муж, любящий ее до безумия. Многочисленные пластические операции в значительной степени восстановили ее лицо, но если увидеть фотографии, сделанные до нападения, становится очевидно, что кое-какие последствия все же остались. Храбрая девчонка. Она была одной из немногих, кто согласился разговаривать со

мной. Хотелось бы думать, что это ей хоть немного помогло.

— Расчетливый, — задумчиво повторил я.

— Так он ее бил — молча, методично, как машина. Шелли ни на мгновение не показалось, что им движет ярость, он все время держал себя в руках. «Будто выполнял привычную работу», — сказала она. Полиция Ани Арбора сделала все возможное, но снова никаких зацепок. Я имел роскошную возможность рассматривать дело в перспективе: сосредоточиваясь на молодых мужчинах лет двадцати-двадцати с небольшим, возможно, работающих в охранных фирмах или в медицинском центре, уехавших из города вскоре после случившегося и бесследно исчезнувших. Единственным человеком, подходившим по всем статьям, оказался некий Хьюи Грант Митчелл. Он работал в медицинском центре университета, санитаром в кардиологическом отделении.

— Грант Хьюи Раштон плюс Митчелл Сартин равняется Хьюи Грант Митчелл, — сказал я. — Судя по всему, ему надоело меняться личиной с покойниками.

— Совершенно точно, доктор Делавэр. Наш герой любит играть. Документы Митчелла были созданы из ничего. Рекомендация с предыдущего места работы — клиника в Фениксе, штат Аризона — как выяснилось, была липовой. Номер социальной страховки оказался совершенно новым. За комнату в общежитии в Ани Арбор Митчелл платил наличными.

Он не оставил после себя никаких документов. Воспоминание сослуживцев — был безукоризненным работником. Считаю, что переход от документов покойников к полностью фальшивым знаменует собой перемену в психологии. Упрочилась уверенность в себе.

Фаско отодвинул стакан и тарелку с недоеденным сандвичем.

— Не только это подводит меня к выводу, что Митчелл расширил сферу деятельности. Начал новую игру. За то время, пока он работал в кардиологическом отделении, неожиданно умерли несколько пациентов. Больных, но не смертельно; их состояние могло измениться в любую сторону. Никто ничего не заподозрил — до сих пор никто ничего не понял. И только я, проводя сейчас раскопки, обратил на это внимание.

— Он потрошит девушек и отправляет на тот свет тяжелобольных? — сказал Майло. — Разносторонняя личность. Лицо Фаско озарилось блаженством.

— Вы даже не представляете себе, до какой степени.

— Вы ворошите грязь, скопившуюся почти за двадцать лет, и об этом еще не просочилось ни слова. Это что, совершенно секретная операция Бюро? Или вы готовите материал для книги?

— Послушайте, — начал Фаско. Но затем его подбородок дрогнул, и он улыбнулся. Его глаза снова исчезли в складках кожи. — Секретная она потому, что мне не с чем выходить на открытое место. Прошло столько времени. А я занимаюсь этим всего три года.

— Вы говорили о двух сериях. Где произошла вторая?

— Здесь, в вашем Золотом штате. Во Фресно. Через месяц после того, как Хьюи Митчелл уехал из Ани Арбора, еще две девушки с интервалом в две недели были похищены во время пробежки. Обе были обнаружены привязанными к дереву. У обеих были раны, почти идентичные тем, которые были нанесены жертвам в Колорадо и Мичигане. Санитар одной из городских больниц по

имени Хэнк Сприн уехал из города через пять недель после того, как был обнаружен второй труп.

— Сприн, — задумчиво произнес я. — Шелли Сприн. Он взял фамилию своей жертвы?

Фаско неприятно усмехнулся.

— Мистер Шутник. И снова ему удается ускользнуть. Хэнк Сприн работал в частной клинике в Бейкерсфилде, специализировавшейся на косметических операциях. Удаление кист и все такое. Для всех стало полной неожиданностью, что у трех пациентов после операций внезапно наступило осложнение и они умерли. Официальная причина: сердечный приступ, идеопатическая реакция на анестезию. Время от времени подобное случается, но только не три раза подряд на протяжении полугода. Широкий общественный резонанс привел к закрытию клиники, но к этому времени Хэнка Сприна и след простыл. А следующим летом в университете Нью-Йорка появился Майкл Берк.

— Длинный список трупов для двадцатидвухлетнего, — сказал я.

— Настолько способного, что он смог успешно закончить медицинский колледж. Берк зарабатывал на жизнь, работая ассистентом профессора биологии — в основном мыл ночью пузырьки. Но денег ему было нужно немного. Жил он в общежитии, к тому же, у него оставалось наследство бабушки. Закончил Берк колледж со средним баллом 3,85 — и, насколько я могу судить, высокие оценки он заслужил. Летом он работал санитаром в трех государственных клиниках Нью-Йорка. Берк подал заявление о приеме в десять колледжей, был принят в четыре и остановил свой выбор на университете штата Вашингтон в Сиэттле.

— За время его учебы были случаи исчезновений и убийств его однокурсниц? — спросил Майло.

Фаско облизал губы.

— Я не смог найти ничего определенного. Впрочем, недостатка в исчезнувших девушках нет. Это происходит по всей стране, и в большинстве случаев их тела так и не находят. Я уверен, что Раштон-Берк продолжал убивать, только теперь он делал это аккуратнее.

— Уверены? Маньяк-психопат не может просто так изменить свои привычки.

— Привычки он не менял, — возразил Фаско. — Изменилась форма выражения. Вот что выделяет Берка среди прочих серийных убийц. Он дает волю своим самым кровожадным стремлениям, но в то же время может быть очень осторожен. В высшей степени осторожен. Только подумайте, сколько ему понадобилось терпения, для того чтобы стать врачом. И вот еще что. Возможно, во время пребывания в Нью-Йорке Берк переключился с убийств и изнасилований на свое второе увлечение, возникшее в Мичигане и развившееся в Бейкерсфилде. Ему понравилось прекращать страдания больных. Знаю, это далеко не одно и то же, но между этими преступлениями есть кое-что общее: жажда власти. Игра в Господа Бога. Когда Берк близко познакомился с больницами изнутри, развлекаться в реанимационной палате для него стало проще простого.

— Каким образом Берк убивал всех этих людей? — спросил Майло.

— Существует много способов расправиться с больным так, чтобы это не вызвало никаких подозрений. Зажать нос, придушить, поиграть с капельницами, ввести суккинил, инсулин, калий.

— В тех трех клиниках, где Берк работал летом, происходило что-нибудь необычное?

— Когда речь идет о том, чтобы получить какую-нибудь информацию, Нью-Йорк — худший город на земле. Скажем так: мне удалось установить, что в тех местах, где работал Берк, произошло несколько сомнительных смертей. Если быть точным, тринадцать.