Доктор Смерть
Шрифт:
— Ну-у, — протянул Сейфер, — оптимизм это хорошо, вы не находите?
— Оправдан ли он в случае с Ричардом?
Большая узловатая рука, появившись из-за спины, разгладила бороду.
— Давайте скажем так, доктор Делавэр. Я не могу обещать немедленно замять дело, но я тоже смотрю в будущее с оптимизмом. Потому что, если хорошенько разобраться, что есть у полиции? Неожиданные откровения преступника-рецидивиста, которому за три разбойных нападения светит пожизненное заключение? Якобы подкрепленные показаниями свидетелей, видевших, как
Я улыбнулся.
— Ричард оказался там совершенно случайно?
Сейфер пожал плечами.
— Мистер Досс не смог вспомнить этот конкретный случай, но, по его словам, если такое действительно происходило, в конверте, переданном мистеру Гоаду, скорее всего, находились деньги. Ричард нередко платил своим рабочим наличными, особенно когда у тех были финансовые затруднения...
— Альтруизм? — вставил я. — Или лучший способ иметь дело с теми, кто не совсем чист перед законом?
— Ричард нанимает тех, кого больше нигде не берут на работу, иногда помогает этим людям, если те попали в беду. У меня обширный список тех, кто подтвердит под присягой, что делает он это из лучших побуждений.
— Значит, свидетелей можно не опасаться, — сказал я.
— Свидетели, — повторил Сейфер таким тоном, словно это был диагноз неизлечимой болезни. — Не сомневаюсь, вы знакомы с психологическими исследованиями, посвященными проблеме ненадежности свидетельских показаний. Не удивлюсь, если внимательный экскурс в прошлую жизнь этих конкретных свидетелей выявит, что все они обладают нездоровым пристрастием к алкоголю, злоупотребляют наркотиками и имели нелады с законом.
— К тому же, там было темно.
— Да, и это тоже.
— Похоже, дело можно считать закрытым, — заметил я.
— Излишняя самоуверенность — опасная штука, доктор Делавэр. Но, если только меня не ждет какой-нибудь неприятный сюрприз... — Зеленые глаза Сейфера превратились в узкие щелки. — Следует ли мне опасаться каких-либо неожиданностей?
— По крайней мере, я таких не знаю.
— Хорошо, просто отлично. В таком случае, я продолжу заниматься своим делом, предоставив вам заниматься своим.
За дверью находился длинный коридор, зеркальная копия того, что на первом этаже. Голые бежевые стены, в глубине выход на главную лестницу, слева шкафы и альковы, справа двери в спальни. В воздухе запах грязного белья. Сейфер провел меня мимо двустворчатых дверей, ведущих в просторную комнату, устланную белыми коврами. Кресла, обитые парчой. Обои древесного цвета — те самые, которые я видел на снимках Джоанны, сделанных Эриком... Заглянув, я увидел широкую кровать, застеленную шелковым покрывалом. Без труда представил себе безжизненную голову, раздувшееся тело, укутанное до подбородка...
Двери в остальные спальни были закрыты. Пройдя мимо первой, Сейфер постучал в следующую. Никто не ответил. Он приоткрыл ее, затем распахнул
Выцветшие голубые обои: нескончаемые фигурки борцов в позах. Плакат на противоположной стене, гласящий: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УЮТ ХАОСА». На других стенах плакаты рок-групп. Карикатура на Альберта Эйнштейна, застигнутого врасплох со спущенными штанами и болтающимся хозяйством. Подпись: «КТО, МАТЬ ТВОЮ, ГОВОРИТ, ЧТО ТЫ ТАКОЙ УМНЫЙ?»
Развешанные кое-как дипломы. «Лучший школьник страны», «Победитель конкурса, объявленного Американским банком», «Самый прилежный школьник», «Молодой ученый», аттестат зрелости. Два занавешенных окна, дверь в отдельную ванную, шкафчик из стекла и хрома, забитый книгами в мягких обложках, толстыми тетрадями, скоросшивателями, листами бумаги. Дешевая статуэтка быка. На верхней полке пластмассовые позолоченные фигурки, свидетельствующие о спортивных достижениях.
Двуспальная кровать, простыня смята, одеяло сползло на пол. Стереокомплекс, компьютер, принтер. Пол усеян разбросанным нижним бельем, джинсами, рубашками, носками, грязными кроссовками. Пустой рюкзак из синего нейлона, пакеты из-под чипсов, пустые пластиковые бутылки, смятые алюминиевые банки.
Эрик сидел в головах кровати, Стейси пристроилась на полу у него в ногах. Спиной друг к другу. На Стейси были желтая футболка и белые брюки. Эрик был в черных джинсах и черном свитере. Как и его отец...
Оба босиком. У обоих красные глаза.
Бросив взгляд на дверь, Эрик принялся ковырять под ногтями.
— Ну вот, началось.
— Сынок, — начал было Джо Сейфер.
— Что, папочка? — презрительно скривил рот Эрик.
Вздрогнув, Стейси обхватила себя за плечи. Суставы пальцев разбиты в кровь. Волосы распущены, дико торчат во все стороны, как у отца.
— Доктор Делавэр любезно согласился приехать, несмотря на поздний час. Твой отец хочет, чтобы вы поговорили с ним.
— Говорить-говорить-говорить, — выпалил Эрик. — Говорить много-много-много.
Снова вздрогнув, Стейси украдкой посмотрела в мою сторону и тотчас же отвернулась.
— Эрик, — продолжал Сейфер, — я прошу тебя быть вежливым. И я, и твой отец — мы оба тебя просим.
— Как папа? — спросила Стейси. — Где он? Что делает?
— Он внизу, отдыхает.
— Он не хочет есть?
— Нет, дорогая, все в порядке, — ответил Сейфер. — Я приготовил ему сандвичи.
— Кошерные? — спросил Эрик.
В затхлой комнате стало тихо.
Погладив бороду, адвокат грустно улыбнулся.
— Хорошая кошерная говядина, — продолжал Эрик, подражая речи евреев из кино. — Куфочек кувочки...
— Эрик, прекрати! — воскликнула Стейси.
— Куфочек мацы...
— Эрик, заткнись!
— А что? Что такого я делаю, мать твою?
— Ты сам прекрасно знаешь. Прекрати хамить!