Доктор Смерть
Шрифт:
— Никаких. Как он провел ночь?
— Байрон докладывает: отец с сыном убрали в гостиной и отправились спать. Эрик до сих пор в постели.
— А Ричард?
— Ричард давно встал и полон новых идей.
— Не сомневаюсь. Послушайте, Джо, мне нужно заглянуть в историю болезни Джоанны Досс.
— Это еще зачем?
— Хочу разобраться в причинах ее смерти. Для оказания помощи Стейси, мне нужно как можно больше информации. Джоанну обследовали в клинике Святого Михаила. Ричард сказал, что вы официально представляете его интересы. Пожалуйста, подпишите разрешение и отправьте его по факсу
— Считайте дело сделанным. Разумеется, вы поставите меня в известность, если выясните что-то такое, о чем я должен знать.
— Например? — спросил я.
— Например, все то, что я должен знать. — Его голос стал жестким. — Договорились?
Я подумал обо всем, о чем не говорил адвокату. Не сомневаюсь, что и он рассказал мне далеко не все.
— Конечно, Джо, — сказал я. — Нет проблем.
Приняв новую дозу обезболивающего, я пробежался, принял душ и пришел к Робин в студию. Просунув голову в дверь, я получил хорошую порцию оглушительного шума. Моя возлюбленная, в комбинезоне и очках, стояла за перегородкой с краскопультом в руке. Понимая, что Робин нельзя мешать, и сознавая, что она вряд ли меня заметит, я помахал ей рукой и поехал в клинику Святого Михаила.
С Сансета прямо на Баррингтон, с Баррингтона на Уилшир. Я мчался в Санта-Монику. Спешить не было никакого смысла. Я собирался рыться в архивах, чтобы найти Майкла Ферриса Берка или как там он называет себя сейчас. Однако в свете свежих подозрений относительно Эрика надежда найти какую-то связь между Майклом Берком и последней поездкой Джоанны сильно уменьшилась.
Неизвестного злодея не было. Все оставалось в кругу семьи.
— Но что еще мне оставалось делать?
И вдруг я все же что-нибудь найду.
При этой мысли я рассмеялся вслух. Отговорка психиатра. Я хотел, чтобы тогда в номере мотеля находился кто угодно, только не Эрик.
Воспоминание о необузданной ярости мальчишки волной накатило на меня. От фактов никуда не деться.
Хелен — собака. Вина и покаяние.
Такая безудержная ярость.
Самый благородный поступок в его жизни.
Смерть Мейта разбередила в Эрике чувство вины. Попытка отомстить, предпринятая его отцом, подлила масла в огонь.
Эрик знал, что целью мести был невиновный, потому что Мейт не имел никакого отношения к смерти Джоанны.
И гадал, что бы сделал отец с ним, если бы узнал вдруг правду. А потом направил злость в обратную сторону — на отца. Потому что первопричиной было нежелание Ричарда простить.
Главное — найти виноватого. В точности такой же подход, как у его отца...
Я думал о том, как разрабатывался план самоубийства. Несколько недель, быть может, даже месяцев Джоанна обсуждала с сыном подробности. Эрик согласился быстро, или же сначала он пытался отговорить мать? Но, в конце концов, уступил, решив увековечить ее память фотографиями?
Как Джоанне удалось его убедить? Сказав, что это благородный поступок?
Или Эрика не надо было долго уговаривать — он был зол и на мать.
Тщательно составленный план, и, наконец, судная ночь... Мать и сын тайком уезжают из дома в один из многочисленных дней, когда Ричарда нет в городе. Эрик за рулем, Джоанна рядом.
Долгая дорога в темноте на край пустыни. Ланкастер, потому что мама настояла на этом.
Мерзость. Как могла мать поступить так с собственным сыном? Какой еще более страшный грех она могла совершить?
Едва ли мне было суждено найти ответы в истории болезни. Но приходится довольствоваться тем, что есть.
Тем, что считаешь правильным. Надеясь, что придет Судный День, и Высший Судия вынесет оправдательный приговор.
Здания клиники Святого Михаила из известняка и зеркальных стекол занимали целый квартал вдоль бульвара Уилшир, в полумиле к востоку от побережья. Несколько лет назад мне пришлось читать здесь лекции о разводах, издевательствах над детьми и ночном недержании мочи. Однако я не имел понятия, где найти архив и канцелярию с личными делами сотрудников.
Дорогу мне указал парень с жиденькой светлой бородкой и значком, утверждающим, что он является врачом. Северная часть комплекса, примыкающие друг к другу здания.
Первой я нашел канцелярию — «Людские ресурсы». В настоящее время этим термином пользуется большинство компаний — от такого лексикона веет человеческой теплотой. Облегчает ли это страдания тех, кого выгоняют с работы?
Небольшой безукоризненно чистый кабинет занимала солидная чернокожая женщина в оранжевом костюме, вводившая данные в компьютер. Я нацепил значок Западного центра педиатрии и приготовил на всякий случай удостоверение местного медицинского колледжа. Но только я сказал, что занимаюсь организацией вечера встречи выпускников и хочу узнать адреса бывших однокурсников, как негритянка с улыбкой протянула солидный талмуд с личными делами сотрудников. Ее радушие и открытость с непривычки поразили меня. Я слишком долго общался только с полицейскими, адвокатами, психопатами и другими скрытными типами.
Негритянка вернулась к компьютеру, а я принялся листать книгу. Первая часть была посвящена дипломированным специалистам. Фамилии, адреса кабинетов, фотографии. Никаких личных данных. Никого похожего на фотографии человека, являющегося, по утверждению Леймерта Фаско, настоящим доктором Смерть. То же самое относилось ко второй половине, где были перечислены административные работники, санитары, сторожа и так далее.
Принимая у меня книгу, женщина в оранжевом костюме сказала:
— Желаю приятно провести время.
В архиве все оказалось не так просто. Сотрудница с поджатыми губами буквально излучала недоверие. Никаких факсов от Джо Сейфера она не видела.
В итоге доверенность неизвестно откуда материализовалась, и сотрудница протянула мне историю болезни Джоанны Досс в дюйм толщиной.
— Вам придется ознакомиться с ней прямо здесь. В доверенности ничего не сказано про ксерокопирование.
— Нет проблем.
— Вы все так говорите.
— Кто все?
— Врачи, работающие на адвокатов.