Доктор Сон
Шрифт:
После некоторого раздумья Билли сказал:
– На такой случай я знаком с одним парнем в Медисоне. Он покупает и продает оружие калибром покрупнее. Намного.
– Господи Иисусе, – промямлил Дэйв. – Так мы можем очень далеко зайти.
Но больше ему сказать было нечего.
– Билли, мы сможем зарезервировать для себя весь поезд целиком, если захотим завтра устроить вечерний пикник у Клауд-Гэпа? – спросил Дэн.
– Естественно. Клиенты так поступают очень часто. Особенно после Дня труда, когда мы снижаем тарифы.
Абра улыбнулась. Такую улыбку – злую – Дэн уже знал. Он подумал, что, увидев ее, монстры из
– Хорошо, – сказала она. – Хорошо.
– Абра? – Дэйв выглядел растерянным и слегка напуганным. – Что с тобой?
Но дочь проигнорировала его вопрос. Она обратилась к Дэну:
– Они заслужили смерть за то, что сделали с мальчиком-бейсболистом. – Девочка потерла рот ладонью, словно желая стереть улыбку, но когда опустила руку, улыбка никуда не делась. Между губами сверкали кончики зубов. Она сжала ладонь в кулак. – Они это заслужили.
Часть третья
Вопросы жизни и смерти
Глава 13
Клауд-Гэп
Отделение почтовой службы И-зет располагалось в придорожном торговом центре между кафе «Старбакс» и магазином автомобильных запчастей «О’Рейлли». Ворон вошел туда вскоре после десяти утра, предъявил удостоверение личности на имя Генри Ротмана, расписался в получении посылки размером с обувную коробку и вернулся, зажав полученное под мышкой. Несмотря на работающий кондиционер, «виннебаго» пропах болезнью Барри, но они уже привыкли к этому запаху и едва ли замечали его. Отправителем посылки значилась компания, производившая сантехническое оборудование, из Флашинга в штате Нью-Йорк. Компания действительно существовала, хотя к посылке не имела ни малейшего отношения. Ворон, Змеючка и Джимми Счетовод смотрели, как Орех с помощью швейцарского армейского ножа срезает упаковочную ленту и открывает коробку. Изнутри он вытащил защитную полиэтиленовую упаковку и двойной слой ваты. Внизу, в пенопластовом гнезде, покоилась большая безымянная бутыль с соломенного оттенка жидкостью, восемь шприцев, восемь дротиков и пневматический пистолет для них.
– Мать твою за ногу! Этого хватит, чтобы уложить целый класс, – восхищенно сказал Джимми.
– Роуз очень серьезно относится к этой маленькой chiquita [26] , – пояснил Ворон, вынул пистолет, осмотрел и положил на место. – И нам лучше относиться к ней так же.
– Ворон! – позвал Барри сдавленным хриплым голосом. – Подойди сюда!
Оставив коробку на попечение Грецкого Ореха, Ворон подошел к потному человеку на койке. Все тело Барри испещряли сотни ярких красных пятен, опухшие глаза превратились в щелочки, а волосы прилипли ко лбу. Ворон буквально чувствовал исходивший от него жар, но Китаец был намного сильнее Дедушки Флика. Он все еще не начал выпадать из цикла.
26
Девочка (исп.).
– Как вы там, ребята? – спросил Барри. – Ни у кого пока не поднялась температура? А пятна?
– Мы в полном порядке. Не думай о нас. Ты нуждаешься в отдыхе. Постарайся-ка лучше заснуть.
– Успею выспаться,
Ворон импульсивно схватил его ладонь, напомнил себе непременно вымыть руки с мылом, потом усомнился в целесообразности этого. Они дышали одним с ним воздухом и по очереди помогали ему добраться до унитаза.
– Так ты теперь знаешь, которая из трех девиц нам нужна? Можешь назвать имя?
– Нет.
– Она знает, что мы едем за ней?
– Нет. Перестань мучить меня вопросами и просто дай рассказать, что мне известно. Она думает о Роуз: так я ее и засек, – но только она не называет Роуз по имени. Для нее это «женщина в шляпе, с одним длинным зубом». – Барри отвернулся и откашлялся в пропитанный мокротой носовой платок. – Девчонка очень боится ее.
– И не зря, – мрачно сказал Ворон. – Что-нибудь еще?
– Сандвичи с ветчиной. Фаршированные яйца.
Ворон ждал пояснений.
– Я пока не до конца уверен… Кажется, она планирует отправиться на пикник. Вероятно, с родителями. И они хотят поехать… Это странно… Хотят поехать на игрушечном поезде.
Барри нахмурил брови.
– На каком еще игрушечном поезде? Откуда? Куда?
– Не знаю. Подъедем ближе, и я смогу все выяснить. Уверен, что смогу. – Ладонь Барри повернулась в руке Ворона и с неожиданной силой сжала ее. – Она ведь может помочь мне, Папаша. Если я продержусь, а вы ее захватите… а потом подвергнете пыткам, чтобы извлечь немного пара… тогда, быть может….
– Все может быть, – кивнул Ворон, но, опустив глаза, вдруг увидел (на мгновение) кости в скрюченных пальцах Барри.
В ту пятницу Абра вела себя в школе необычайно тихо. И хотя ее всегда отличали подвижность, разговорчивость и веселая общительность, никого такая метаморфоза не удивила. Утром ее отец позвонил школьной медсестре и попросил передать учителям, чтобы те не слишком наседали на дочь. Абра рвалась на занятия, но накануне они получили очень плохие новости о состоянии здоровья ее прабабушки.
– И она очень переживает, – подчеркнул Дэйв.
Медсестра заверила, что все прекрасно понимает и передаст.
На самом деле странности в поведении Абры объяснялись ее попытками сконцентрироваться так, чтобы в одно и то же время присутствовать в двух разных местах. Это было все равно что одновременно хлопать себя по голове и гладить по животу. Поначалу трудно, а когда попрактикуешься – никаких проблем.
Часть ее должна была оставаться физически внутри тела, отвечая иногда в классе на какие-то вопросы (обычно Абра тянула руку, чтобы выйти к доске, но сегодня раздражалась, когда вызывали именно ее, сидевшую тише воды ниже травы), беседуя за обедом с подругами и отпрашиваясь у преподавателя физкультуры Ренни, чтобы пойти в библиотеку.
– У меня сегодня живот болит, – заявила она, что означало у меня месячные.
Столь же тихо она вела себя и в гостях у Эммы после школы, но здесь проблем не возникало. Эмма была из семьи книгочеев и сейчас в третий раз перечитывала «Голодные игры». Когда с работы вернулся мистер Дин, он попытался вовлечь Абру в беседу, но быстро оставил эту затею и уткнулся в последний выпуск «Экономиста» – Абра отвечала на вопросы неохотно и односложно, а миссис Дин одарила мужа предостерегающим взглядом.