Доктор Сон
Шрифт:
Если не считать послеобеденного сна, Аз редко задерживался надолго в одном месте: ему всегда было куда пойти, кого навестить, всегда находились дела, которые требовали его участия. («Этот котяра та еще штучка», – говорила Клодетта.) Его часто видели в спа, где он вылизывал себе лапки и грелся. Или он растягивался на неподвижном беговом тренажере в оздоровительном спортзале, или сидел на брошенной каталке, уставившись куда-то в пространство, глядя то, что доступно только кошачьему зрению. Иногда его замечали крадущимся по задней лужайке с прижатыми к голове
Комната отдыха оставалась открытой круглые сутки, но Аззи почти не заглядывал туда после выключения телевизора и ухода людей. Зато стоило вечеру смениться ночью, когда пульс жизни в Ривингтоне заметно замедлялся, как Аззи проявлял активность и начинал патрулировать коридоры подобно часовому. В приглушенном свете вы могли вообще не заметить его, пока он вдруг не возникал рядом, – неброская мышиная окраска помогала ему полностью растворяться в тени.
Он никогда не заходил в комнаты постояльцев, если только один из них не должен был умереть.
В таком случае он либо проскальзывал внутрь (если дверь была открыта), либо садился у порога, обернув хвостом задние лапы, и ненавязчиво, вежливо мяукал, чтобы его впустили. И когда его впускали, он запрыгивал на постель гостя (все обитатели хосписа неизменно именовались постояльцами или гостями, но никогда – пациентами), устраивался поудобнее и мурлыкал. Если избранный человек не спал, то обычно начинал поглаживать кота. На памяти Дэна не было ни одного случая, чтобы хоть кто-то потребовал убрать животное из комнаты. Кажется, все понимали, что он пришел с важной и дружественной миссией.
– Кто у нас сегодня дежурный врач для срочных вызовов? – спросил Дэн.
– Ты, – молниеносно ответила Клодетта.
– Не дури. Ты отлично знаешь, что я имею в виду настоящего врача.
– Эмерсон, но только когда я позвонила ему в приемную, секретарша велела мне не дурить. Все от Берлина до Манчестера занесено снегом. Она сказала, что даже снегоуборочные машины дожидаются наступления утра.
– Ладно, – ответил Дэн. – Я спущусь через минуту.
Проработав в хосписе какое-то время, Дэн понял, что система деления общества на классы существовала даже для умирающих. Помещения для гостей в основном корпусе были просторнее и стоили дороже, чем палаты в Ривингтоне-1 и Ривингтоне-2. В викторианском особняке, где когда-то жила и писала свою романтическую чушь Хелен Ривингтон, комнаты называли апартаментами, которые носили имена знаменитых людей, прославивших Нью-Гэмпшир. Апартаменты Чарли Хейеса назвали в честь Алана Шепарда. Чтобы попасть туда, Дэн должен был миновать небольшой альков у подножия лестницы, где стояли торговые автоматы и несколько пластмассовых стульев. В одном из них сейчас сидел Фред Карлинг, который жевал крекеры с арахисовым маслом и мусолил старый номер журнала «Популярная механика». Карлинг был одним из трех санитаров ночной смены, длившейся с полуночи до восьми утра. Двое других дважды в месяц переходили на дневную смену. В отличие от Карлинга. Этот мускулистый
– Вы только гляньте, кто к нам пришел, – затянул Карлинг обычную песню. – Наш маленький умник Дэнни. Или ты на секретном задании?
Дэн еще не совсем проснулся и не был расположен выслушивать дурацкие шуточки.
– Что с Хейесом?
– Не знаю. Только у него сидит кот, а это обычно означает, что постоялец скоро откинется.
– Никаких кровотечений?
Здоровяк пожал плечами:
– Покапало немного из носа. Я потом бросил окровавленные полотенца в чумной мешок, как и положено. Он в прачечной «А», если захочешь взглянуть.
Дэна так и подмывало спросить, как кровотечение, для остановки которого потребовалось больше одного полотенца, можно охарактеризовать словом «покапало», но он решил не тратить время и нервы. Карлинг был бесчувственным чурбаном, и как ему удалось устроиться на работу в хоспис – пусть даже в ночную смену, когда гости в основном спали или старались никого не беспокоить, – оставалось для Дэна загадкой. Он подозревал, что здесь не обошлось без чьей-то протекции. Но так уж устроен этот мир. Его отец воспользовался тем же способом, чтобы устроиться зимним смотрителем в отель «Оверлук». Быть может, это и не доказывало напрямую, что трудоустройство по знакомству всегда вредит делу, но косвенно подтверждало сей тезис.
– Желаю приятно провести время, Доктор Со-о-н! – крикнул Карлинг ему вслед, даже не попытавшись хотя бы немного понизить голос.
В дежурке медсестер Клодетта раскладывала таблетки, а Джанис Бейкер смотрела портативный телевизор, приглушив звук. Показывали одну из бесконечных рекламных передач, пропагандировавших средства для очистки кишечника и пищеварительной системы, но Джан уставилась на экран округлившимися глазами. У нее даже немного отвисла челюсть. Когда Дэн забарабанил пальцами по стойке, она вздрогнула, и он понял, что она просто задремала.
– Может кто-то из вас сообщить мне новости о Чарли Хейесе? Карлинг ни черта не знает.
Клодетта посмотрела в конец коридора, убедилась, что Фред Карлинг ее не слышит, и сказала:
– От этого мужлана проку что от быка с выменем. Я все жду, когда же его наконец уволят.
Дэн придерживался того же мнения, но оставил его при себе. Он обнаружил, что трезвый образ жизни чудесным образом учит не распускать лишний раз язык.
– Я проверяла его пятнадцать минут назад, – сказала Джан. – Мы стараемся почаще заглядывать к тем, кому наносит визит мистер Кот.
– И давно у него в палате Аззи?
– Он мяукал под его дверью, когда я еще заступала на дежурство в полночь, – отозвалась Клодетта. – И я его впустила. Он сразу вскочил на кровать. Ты знаешь эту его манеру. Я хотела разбудить тебя, но Чарли не спал и чувствовал себя хорошо. Когда я поздоровалась, он сразу же ответил на приветствие, а потом стал ласкать Аззи. Вот я и решила повременить. А через полчаса у него пошла носом кровь. Фред умыл его, но мне пришлось напомнить, что грязные полотенца следует убрать в чумной мешок.