Доктор

Anakris

— Это как?

— Ну, я предполагал нечто подобное и забронировал рейс на сегодня, в ночь.

— Весело! Хорошо, что я собрала вещи! Кстати о Мукуро ничего не слышно?

— Не-а, ничего. Видимо действительно залег на дно.

— Вот и хорошо.

Дети выходят из квартиры, прихватив небольшие рюкзаки, они направляются к аэропорту, и спустя четыре часа пассажирский самолет уносит троих гениев из Туманного Альбиона в солнечную Италию.

— Мы дома! — Громкий крик раздается в прихожей, однако заметив отсутствие света из лаборатории, дети насторожились.

Переглянувшись,

Тсунаеши пошла в подвал, проверять включена ли электросеть, Михаэль отправился в обход дома, проверять наличие Верде, а Кисе на кухню, раскладывать английские сорта чая и сладости.

— Верде нигде нет. — Произнес Михаэль, подходя к Кисе и помогая раскладывать гостинцы.

Вскоре в доме загудела электроника. Тсунаеши поднялась на кухню, перехватила печеньку и пошла к холодильнику.

— Тут записка, ребят!

Дети, я ушел на собрание аркобалено, буду через трое суток.

10.07

— И? Как это понимать? Мы, значит, спешим к нему, а он! — Возмущенно воскликнул Кисе, наигранно надувая щеки. Тсунаеши прыснула, а потом вспомнила и обеспокоенно произнесла:

— Да ладно, он наверняка придет голодный, надо бы еды приготовить.

— Я займусь.

— Хорошо, только, ребят, одно условие… — тихий голос Ворона остановил Михаэля у холодильника, а Тсунаеши у двери.

— М?

— Среди Аркобалено двое точно лояльны Вонголе, поэтому если что, вы всего лишь мои друзья.

— Как скажешь, я тогда лучше не буду менять внешность, ок?

— Да, так будет лучше. — Подтвердил Михаэль, припоминая количество попыток взлома её аккаунта и линии связи от Вонголы и Варии в частности. Тсунаеши искали повсюду, причем делали это настолько ювелирно, что остальные семьи Альянса считали сей процесс не более чем очередной придурью Принца-Потрошителя.

Не то чтобы дети прятались из-за обиды на ту глупую выходку, но надышавшись свободой после заключения в Эстранео, они не хотели присоединяться ни к какой семье. Ребята до сих пор периодически застывали, увидев нечто прекрасное в обыденности, будь то листва на закате, майская гроза или грибной дождь. И пусть от людей они все еще шарахались, но убивать их они не хотели. А именно это пришлось бы им делать, согласись они войти в Вонголу. И по этой же причине мальчикам понравилась идея Тсунаеши организовать собственную семью с медицинским профилем.

Верде не любил эти собрания аркобалено, ни в прошлом, ни сейчас.

Первый раз он на него пришел потому, что Луче пригрозила перенести оное в его дом. Угроза была стабильной и пару раз даже выполнялась, потому он присутствовал на каждом.

Когда она умерла, тот думал забить на все и не вылазить еще с годика три из своей берлоги. Три не получилось. В отличие от Луче, Ария не собирала радугу каждый год, но вот раз в два года обязательно. И он являлся, потому что сложно не появиться, если тебя несет подмышкой собственное Небо. А поскольку это было очень позорно и шутки от Реборна и Колонелло не затихали еще года три, то приходилось присутствовать.

И Юни переняла эту

традицию, нет, не носить подмышкой, она была еще слишком мала для подобного, но вот обязательно собираться всем составом… Раз в два года всем приходили приглашения, и не придти, значило обидеть девочку, а этого он хотел меньше всего.

Потому, написав записку на холодильник (он помнил, что дети хотели навестить его через два дня, но с них станется приехать раньше), выключив приборы, и полностью стерев все данные по последним исследованиям, предварительно перенеся их на личный жесткий диск и в ноутбук, Верде включил защиту и ушел в гости к Юни Джиглио Неро.

— Хаос, Верде! Говорят, взял себе ученика? — Как всегда нагло и бестактно влез в разговор об особенностях пламени Урагана с Фонгом Реборн.

Не то чтобы его сейчас это очень интересовало, но китаец был одним из трех вменяемых на этом собрании. А поскольку Вайпера давно не слышно, и разговаривать самим с собой это первый признак сумасшествия, оставалось довольствоваться малым.

— И тебе не хворать, да. А что? — Прекрасно зная, что Солнцу проще дать то, чего он желает, нежели сказать, почему нет, ответил аркобалено Грозы. В то время как к этой беседе начали прислушиваться и остальные.

— И кто же это? Очередной гений? — Прикрыв глаза шляпой спросил киллер.

— Абсолютно верно, — кивнул Верде, — меня он, конечно, не обгонит, слишком узкоспециализирован, но уже сейчас лучше многих из тех, с кем я знаком.

— И как же ты его нашел? — Вежливый интерес в глазах китайца нисколько не умалил его вины, Верде совсем не собирался распространяться о своих детях.

Да, за эти жуткие девять месяцев Верде понял, они его родственники. Пусть сначала он не признавал, что ему приятно их внимание и звонки по Скайпу, но сейчас, чувствуя радостное возбуждение от сообщения на телефоне, о пересечении границы тремя ребятами, он понимал, что скучал по ним.

— Он ломал мою защиту. — Однако ни одна из его мыслей не отразилась на лице ученого. Лишь сдержанная раздосадованность на собственную глупость.

— И? — Подтолкнул его Реборн.

— Почти удачно. — Угрюмо, но с настолько искусно спрятанными чертями в глазах, что их могла заметить только Юни, произнес Верде.

— Ух ты, кора, познакомишь? — Воскликнул Колонелло, пылая искренним воодушевлением.

— Не думаю.

— Почему? Нам, знаешь ли, тоже интересно, или боишься, что уведем? — Лукаво, чуть приподняв шляпу и пододвинувшись поближе к собеседнику, спросил киллер.

— Реборн. — Произнес это таким уставшим и замученным голосом Верде, что Фонг укоризненно стрельнул глазами на вопрошающего, — Я не претендую на лавры репетитора.

— Вот именно, кора! А вдруг он попадет в перестрелку, неся ценные данные?

— Нет. — Это было сказано таким спокойным и равнодушным голосом, что Колонелло невольно вздрогнул.

— А если мы пообещаем вести себя тихо и не громить помещения? — подключился к импровизированному допросу Фонг, все-таки любопытство никому не чуждо.