Долг Короля
Шрифт:
— Остановись!! Ты не ведаешь, что творишь!! Я не убивал твоих родителей! Не убивал! Вольф был моим братом! Я любил всех вас!
— Тогда с чего вдруг имение загорелось среди ночи, когда все спали, а ты в нем оказался так вовремя, а?!
— Я приехал накануне вечером, чтобы забрать Марисоль на воды, ты был маленький, ты не помнишь!
— Я прекрасно помню банку со странным белым куском под водой, что ты притащил к нам однажды, — прошипел Анхельм. — И я помню, как ты поставил его в чулан, то место, где полыхало сильнее всего, откуда начался пожар! Будешь говорить, что этого не было?!
— Не
— Ты всю жизнь копался со всеми этими взрывчатыми смесями. Ты отказался от трона, лишь бы иметь возможность заниматься исследованиями. Но когда тебе захотелось власти, было уже поздно — ты отказался от нее. Только убийство прямых наследников могло помочь тебе приблизиться к тому, что ты так сильно хотел! И, конечно же только ты мог составить такой хитрый и запутанный план, и обставить поджог так, чтобы никто не мог догадаться, отчего он произошел!
— Ты не сможешь ничего доказать, — процедил дядя.
— Доказать?! Знаешь, что всегда выдает преступника? Фраза «вы ничего не докажете». Да, о да, я не могу ничего доказать! Прошло слишком много лет, дела закрыты. Но я знаю правду, и мне этого довольно! Мне достаточно знать, что мой дядя, которого я почитал, как отца, воспользовался мной в грязных целях!
— Ты глава революционного сообщества, Анхи! Я никогда не пытался тебя использовать! Ты все делал сам!
Анхельм нервно ухмыльнулся.
— Сам? Я? Я лишь следовал рекомендациям, которые ты мне давал. Идеи, которые ты вносил в мою голову. Ты изолировал меня от мира, я ничего не знал, кроме твоих учений. Я даже не знал, что революционное сообщество Арман Валиенте организовал с подачи Рин Кисеки! Думаешь, я поверю в твою заботу о благополучии простых граждан? В то, что ты хочешь дать им свободу от тирании Вейлора?
Анхельм громко рассмеялся.
— Нет никакой тирании. Вся наша освободительная война — это война с собственной тенью. А правда лишь в том, что у нас всегда есть ее иллюзия.
— Ты сошел с ума… Ты рехнулся!.. Эта сука Рин всегда была ненормальной, но она утащила в свое безумие и тебя!!
Гнев вспыхнул в Анхельме с той же силой, как огонь, в котором погибли его родители. Сердце заколотилось в груди, кровь прилила к щекам, и еще никогда он не чувствовал себя настолько разгоряченным, ни разу еще не хотелось ему медленно разорвать дядю на маленькие кусочки. Уничтожить, стереть в порошок эту самодовольную ухмылку! Отомстить за смерть родителей! И как только он смеет называть Рин такими словами? Анхельм потянулся к пистолету за поясом. Он коснулся оружия, холодная рукоять легла в ладонь…
«Не делай того, о чем потом будешь горько сожалеть, мальчик», — прозвучал голос в его голове. Анхельм крепче сжал пистолет.
«Не жги мосты. Не
«Слушай меня!» — попросил Фрис.
«Слушаю тебя», — подумал Анхельм.
«Это не твоя стезя. Оставь. Не упрямствуй. Будь подобен тонкой иве, что гнется на ветру. Это твой единственный способ пережить шторм разочарования и потерь. Подумай о Рин: она не хотела бы для тебя печального будущего. Доверься ей. Доверься мне. Ты веришь мне?»
«Я доверяю тебе».
«Тогда не бойся ничего. Потому что вместе мы изменим всё».
«Да. Вместе… вместе мы изменим всё».
«Иди. Иди теперь! Не испытывай больше судьбу, беги оттуда!»
Анхельм тяжело вздохнул и, сжав зубы, заставил себя сказать:
— Я ухожу. Ты умело воспользовался мной… всеми нами. Дело с кристаллом я доведу до конца. Не смей лезть мне под ноги, иначе я тебя уничтожу. Нет-нет, я не убью тебя. Я убью твою единственную возможность получить власть. Я убью себя.
Сказав это, герцог немедленно спустился по лестнице. Выйдя на воздух, он столкнулся с Фрисом. Келпи без всяких слов поднырнул головой под его безвольно поникшую руку и позволил Анхельму опереться на себя. Они вместе дошли до ограды, где был привязан Акробат, и только тогда Фрис сказал:
— Молодец. Сегодня ты восстановил себя в моих глазах.
— Кажется, меня сейчас стошнит. От самого себя…
— Ты взглянул в глаза правде и не побоялся потерять нечто важное. Взамен ты приобрел бесценный опыт.
— Я стал параноиком.
— Нет, ты стал лучше понимать жизнь. Ты еще научишься справляться со всеми бурями и невзгодами. Но теперь у тебя всегда будет рядом надежная поддержка.
Анхельм нащупал рукоять пистолета, вытащил его и бросил в снег. Фрис проследил за этим жестом с молчаливым одобрением.
— Мне больше нечему тебя учить. Отныне ты можешь называть меня своим другом, Анхельм.
Это был первый и последний раз, когда Фрис назвал Анхельма по имени. Герцог запомнил этот момент и выражение глаз волшебного духа на всю свою жизнь.
[1] Открыты старые раны,
Эти воспоминания преследуют меня.
Твои секреты и кривые ухмылки
Мучают и издеваются надо мной.
[2] «Элменея» — знаменитая картина средневекового художника Ференса Луарье, законченная им за день до смерти 10 марта 3507 года. Единственный портрет, который написал художник-пейзажист. На нем изображена женщина, которая смотрит на зрителя сквозь пальцы. В работе выбраны несвойственные Луарье мрачные тона: коричневато-серые, черные, рубиново-красные. По одним данным, эта женщина была любовницей Луарье, по другим — его погибшей при неизвестных обстоятельствах женой. После серии случаев, когда посетители музея искусств, глядя на портрет, внезапно сходили с ума и пытались покончить с собой прямо перед взором Элменеи (так подписал художник портрет), картину перестали выставлять. В 3920 году она хранилась в частной коллекции, после смерти владельца исчезла. Снова была обнаружена лишь в 4127 году при раскопках монастыря под Сорин-Касто. В настоящее время выставляется в Лиллийском музее исторической живописи.