Долг Короля
Шрифт:
— Это сейчас мне проходу не дают. А в то время я был очень смазлив, напоминал девушку. Сейчас ситуация как-то выровнялась, хотя борода как не росла, так и не растет. А тогда… (Качает головой.) Я даже волосы остриг коротко, ершик в полпальца торчал, но это не помогло. Меня все равно дразнили за девчоночью внешность. Характер у меня был отвратительный, популярности это не добавляло. Сейчас я лучше.
— Что сделало вас лучше?
— Любовь к Рин. Очевидно же, нет? (Улыбается.)
— Вы изменились ради нее. Как считаете, в чем изменилась она ради вас? Изменилась ли?
— Не знаю, честно говорю. Я ничего не знал о характере
— Какие трудности испытываете с ней?
— Нам трудно общаться. Я все время забываю, что она уже не девочка, у нее огромный опыт за плечами. Выглядит юной, а в глазах… (Взмахивает руками неопределенно, ищет слова.) Как будто сто жизней прожито. Она очень сильная женщина, я никак не могу привыкнуть, что любое дело ей по плечу. И я страшно ревную. Мне стыдно в этом признаваться, но я ревнивец. Когда она уделяет внимание не мне, а Фрису, я готов взорваться… Стараюсь держать себя в руках, но это работает недолго.
— Чувствуете угрозу с его стороны?
— Угроза или нет, но меня раздражает, что он превосходит меня во всех качествах, которые волнуют Рин. Даже внешность. Вы видели Фриса?
— Нет. Интервью с ним еще предстоит сделать. Но мне казалось, вы совершенно разные и сравнивать будет неправильно. Разве Рин вообще оценивает его с этой стороны?
— Я заинтересованное лицо. Мне кажется, что да. Но я могу ошибаться. Понимаете, Рин во многом для меня как закрытая книга. У нее свои страхи, секреты, которые она не доверяет никому. Я стараюсь внимательно относиться ко всему, что она делает, чтобы научиться… как же это? Читать ее. И иногда я прочитываю, что Фрис для нее — не просто друг и наставник. Я вижу, что между ними что-то есть. Будь я меньше влюблен, будь я не так сильно в ней заинтересован, ничего бы такого не увидел и не понял. Вы же знаете, мужчины вообще подобные вещи не видят, пока носом не ткнешь, и только очень сильные эмоции способны пробудить в нас такую тонкость чувств.
— Вы понимаете, что Рин — не обычная девушка. Одна проживет семь ваших жизней. Вы состаритесь, а она не изменится вовсе. Думали о том, каково это?
— Стараюсь не думать. Стараюсь жить сегодняшним днем. Завтрашнего может не быть вовсе. Мы можем не дожить до старости.
— Если Рин вдруг исчезнет из вашей жизни, сможете ли вы продолжать без нее?
— Я не хочу об этом думать. Мне кажется, что нет. Впереди лежит некий черный рубеж. Я не представляю, что за ним. Дядя верно говорит, что черный — это цвет тайны. Тайны, а не смерти. Смерть-то, если так подумать, тоже тайна.
— Говоря о тайнах… Как думаете, Рин когда-нибудь сможет оставить службу и принять жизнь, лишенную заговоров, опасностей и тайн?
— Да. Она уже очень устала и хочет отдохнуть. Ее ведет вперед долг. Но этот покой не продлится долго. Рин — рабочая лошадка. Она не сможет сидеть на месте.
— А вы сможете?
— А я тем более не смогу. Я пахарь. Я привык работать с утра до ночи. Работа держит мой разум, не позволяя сойти с ума от всех трудностей, которые валятся на голову. Я говорил вам, что сидел бы на пляже Эль-Дорнос весь день, да? Так вот это только при условии, что я смог бы работать оттуда.
— Политика или финансы?
— Для меня здесь одно без другого не работает. Я же не клерк. Политика тесно связана с миром денег.
— Мир денег представлялся мне сухим и безынтересным. Но теперь я верю в ваши слова.
— Заметьте, мне удалось убедить вас, обращаясь к эмоциям, а не к реальным фактам.
— Я хочу задать вам провокационный вопрос, ваша светлость.
— Обычно журналисты не предупреждают об этом. (Смеется.) Теперь мне интересно, что интересно вам. Задавайте.
— Вивьен Мелли. Какие чувства она вызывает у вас?
— Я очень огорчен, что она приняла участие в этой страшной афере с Кастедаром, и зол на нее.
— Я имею в виду другое. Она роскошная женщина, согласитесь. В ней есть элегантность, шарм, уверенность и сексуальность, которую невозможно спрятать. Задумайтесь сейчас: если бы не было Рин, вы бы хотели провести вечер с Вивьен?
— Нет. В ней есть что-то… Отталкивающее. Она не в моем вкусе.
— А кто в вашем вкусе?
— Вы просите меня подумать о вещах, о которых вообще не думается! (Нервно смеется.)
— Что скажете о принцессе Левадии? Не говорим о душе, только о внешности!
— Красивая. Статная юная леди.
— Можете представить себя в постели с ней?
— Я же знаю, что Рин прочитает это интервью, думаете, я хочу провести всю жизнь под наблюдением травматолога?
— В ваших мыслях только Рин одна.
— Да. Определенно.
— А если бы у Рин была сестра-близнец?
Герцог покраснел до ушей. Либо он гневается и сейчас меня вышвырнет, либо он смущен.
— Изыди, демон! (Смеется.)
— Это да или нет?
— Скажу так: фантазии на всю ночь мне обеспечены. Давайте вы напишете, что я все отрицал?
— Нет, я напишу правду. Пусть Рин знает, насколько повернут на ней ее потенциальный жених.
— Теперь я готов признать, что это любовь на грани помешательства.
— Последний вопрос на сегодня. Я задаю его всем собеседникам. Каким бы мог быть Анхельм Ример, не случись с ним то, что случилось?
— Более веселым, хочется думать. Я страшный зануда. Я упоминал роман «Властелин горы» и говорил, что хотел бы стать похожим на главного героя. Знаете, в чем мораль этой трилогии, если упростить? Богатый человек счастлив не оттого, что у него есть гора денег. Он счастлив потому, что способен совершать поступки, которые не только приносят ему блага, но и изменяют жизнь окружающих. Я хочу менять жизни людей.