Долг Короля
Шрифт:
— Анхельм, я бы не замышлял этого, если бы не был уверен, что это возможно. Вспомни, кто мой советник.
Анхельм проглотил готовые вырваться наружу слова. Выходит, разрушитель Ладдар Смерть несущий, открыл своему королю тайное знание? Герцог обменялся взглядами с Фрисом. Келпи кивнул. Тут дверь открылась, быстро вошел Кастедар. Демон мимоходом поздоровался со всеми, деловито оглядел кабинет, взял с полки толстенную красную книжку, схватил со стола круассан и затолкнул его себе в рот. Затем подошел к Илиасу и протянул ему листы бумаг.
— Пофпифы, — сказал он с набитым
— Что это? — спросил Илиас, садясь за свой стол и пододвигая письменный набор.
— Акт медишиншкого ошвидетельштвования шмерти Рин Кишеки, — проговорил он, все еще жуя.
У Анхельма при этих словах сердце оборвалось и камнем рухнуло вниз. Келпи подскочил на месте и дернулся к демону, явно намереваясь его уничтожить, но тот вытянул ладонь в останавливающем жесте. Проглотил круассан и сказал:
— Рин жива. Эти бумажки нужны для прессы и прочих органов судебно-розыскной власти. Особая бюрократическая магия.
И от сердца отлегло. Герцог снова взглянул на Фриса: келпи сидел, понурив голову и закрыв глаза. Илиас подписал все бумаги, и Кастедар убрал их в свой портфель.
— Я зашел буквально на пять минут, сейчас поеду обратно в больницу, — сообщил он, снова набивая рот круассаном.
— Ты не приедешь на обед? — спросил Илиас так буднично, словно демон, врывающийся в кабинет к королю за книжками, как в личную библиотеку, и пожирающий еду со стола, был привычным порядком вещей. Кастедар помотал головой и выпил кофе Фриса.
— Нет времени. У Рин через пару часов последняя операция. Почему-то анестезия на нее плохо действует: она вдруг проснулась и стала истерить, хотя должна была еще сутки спать. Я позвал Фиону, ты же знаешь как благотворно ее присутствие действует на пациентов. Она согласилась посидеть с ней, пока я не приду, — Кастедар съел еще один круассан и потребовал от Илиаса:
— Еще раз говорю: отдай мне ее в ученицы!
— Нет, и не проси. Я не хочу, чтобы моя малышка училась варить трупы в формалине и разделывала покойников, чтобы посмотреть, что у них внутри.
— Хорошо. Фиона сама к тебе придет и попросит, и я посмотрю, как ты будешь отказывать ей. Илиас, последний раз говорю: у нее призвание! Дай ей заниматься тем, чем она хочет!
— Я уже позволил ей и Вивьен эти модные штучки! Но таскать наряды — это для принцессы, а ковыряться в чужих внутренностях — это не для нее! И не переспорите вы меня!
— Простите… — подал голос Анхельм. — Мы вам не мешаем? А то может быть нам позже обсудить наши важные государственные вопросы?
Кастедар озадаченно уставился на Анхельма, словно впервые видел. Съел еще один круассан.
— Задавайте ваш вопрос, — проговорил он, жуя. Герцог покачал головой и спросил:
— Удобно с набитым ртом говорить?
Кастедар махнул рукой, мол, быстрее. Анхельм решил, что раз сам Илиас допускает подобное свинство, то ему и подавно нечего напоминать о приличиях.
— То есть, это правда? Создание единого мирового государства — это возможно?
Кастедар кивнул. Прожевал и ответил:
— Возможно, но не на этом этапе развития. Пройдет еще лет так… — демон на мгновение задумался, — триста, прежде чем
— С этого момента поподробнее, — потребовал Анхельм, чувствуя, как в горле сжимается комок. Он уже знал ответ. Теперь это нужно было только услышать.
— У меня нет больше детей, Фиона одна, — сказал Илиас. — Она может унаследовать трон, но она слишком добрая, на нее легко будет влиять. Да и, признаться по совести, я бы не хотел этого. Если она станет королевой, то ее муж будет консортом, который фактически ничего не решает, но власти таким людям непременно хочется. Когда у Фионы родится сын, я не смогу быть уверен, что внук продолжит идти по моим стопам. Я считаю себя хорошим правителем, и, думаю, заслуженно. Я хотел бы, чтобы мой внук продолжил то, что я начал. Поэтому, Анхельм, мне нужен ты. Ты человек редких качеств. Умен, благороден, — я говорю о благородстве поведения, а не о родословной, — серьезен и быстро учишься. Я знаю тебя всю жизнь, я знал твоих родителей, твое окружение, поэтому могу сказать, каков ты сам. И ко всему, ты очень хорош собой. О таком зяте я мог бы только мечтать.
— Ты хочешь, чтобы я… стал принцем-консортом Левадии?
— Нет, зачем! — всплеснул руками Илиас, и паника в сердце герцога немного отступила. — Ты станешь императором Соринтии, я же сказал. Ты осуществишь революцию, встанешь во главе государства, займешь положенное тебе по праву рождения место. Кастедар, ну подтверди ты!
— Подтверждаю. Я заберу минутку вашего внимания, — вдруг вставил Кастедар. — Ваша светлость, вы должны понять одну простую вещь: без помощи вам просто не обойтись. Так уж сложилось, что только я знаю, как и когда нужно действовать, где будет Анарвейд, куда привезут кристалл, а также кого именно нужно атаковать и с помощью кого. Вам интересно, почему я помогаю? Меня здесь описали, как саму добродетель, но это далеко не так, смею вас заверить. Я получаю определенную выгоду из сложившейся ситуации, и вы прекрасно знаете, какую конкретно.
— Ваши слова потрясающе обтекаемы, — покачал головой Анхельм. — Фрис, скажи точно: чья Рин Наследница? Месяц назад она была Наследницей вельмингов. Сегодня она вдруг стала Наследницей Альтамеи. Это первое, что я хочу знать. Говори!
Келпи хмыкнул.
— Аирги — преемники вельмингов и дети Альтамеи. Это она создала их. Но не каждый аирг мог бы исполнить волю Альтамеи…
Каким-то образом Анхельм понял, что Фрис лжет.
— Фрис! Я все расскажу Рин, если ты сию минуту не скажешь прямо.
— Это угроза?
— Именно.
— Рин — Наследница Альтамеи. Что бы это ни значило, — келпи сложил руки на груди, чем ясно дал понять, что больше ни слова не скажет.
— Второе, что я хочу знать, относится к помощи. Вы, Кастедар, собираетесь помогать, так? Если я откажусь, вы не станете помогать, и миссия провалится, я правильно вас понял?
— Да, именно. А подчиняюсь я только приказам его величества, даже не думайте склонить меня на свою сторону, — помахал рукой Кастедар.