Долг
Шрифт:
— Я все понял. Берусь. Сколько принес? — спросил Себастьян.
Крестьянин выпростал из кармана туго набитый мешочек. Но воин-маг не сводил с него испытующего взгляда. Тогда мужик, отворотив глаза, выгреб из того же кармана еще несколько серебряшек.
— Обкрадывать своих плохо, пытаться обмануть мага — того хуже, — веско сказал Смерх. — За это я лишаю тебя мужской силы на десять лет. Что касается дела, то я принимаю плату и клянусь исполнить свой долг честно и не щадя сил.
Мешочек с серебром осел: когда маг произнес клятву, треть содержимого мошны перекочевало в
— Да ничего я тебе не сделал, — брезгливо процедил маг, заметив, как перепуганный крестьянин тайком ощупывает причинное место. — Мне не нужна твоя мужская сила. Впредь будь честен.
Рябое лицо крестьянина посветлело.
— Хорошо, коли так, высокочтимый мастер. А то я уж думал, чего теперь бабе своей скажу, — простодушно ответил он. — А когда…
— Я приду скоро, — пообещал маг. — И не один. Приготовьте все для обряда. Как зовут девушку? — уточнил он на всякий случай. — Вы знаете ее Истинное Имя?
— Истинного Имени не знаем, — развел руками крестьянин, — ее ж колдун нарекал, который помер, а сказать не успел. А кличут ее Гранфретой. Фреткой, то есть, ежели по-простому.
— Хорошо. Я приду к вам послезавтра и приведу вашу Фрету, — сказал Смерх.
Себастьян осторожно двигался по лесной тропе. Дождь все моросил, разбиваясь о черные скользкие ветви в едкую пыль, липнущую к лицу и ладоням. Маг закутался в плащ, осторожно ступая по бурой, слипшейся от влаги листве. Ветер бежал за ним среди мокрых ветвей, брызгался, норовил поддеть пласт слежавшейся прели — смести в кучу, перевернуть, обнажив не-тронутое золотое нутро. Но мертвые слипшиеся листья крепко держались друг за друга.
Он осторожно обходил завалы и кучи бурелома. Однажды вышел на поляну, над которой рыскали ястреба. Порывы ветра били их под крылья и швыряли то ввысь, то оземь.
Смерх видел все это магическим зрением — листвяные толщи, черные недра завалов, голодных птиц, упорно расправляющих мятые перья. Видел он — точнее, чуял — и то, что ждало его впереди, там, где старые деревья смыкали ветви в тумане.
Первую атаку воин-маг отбил быстро, в одно касание.
Скорее, это была разведка боем: тяжелее стало дышать, подкосились ноги, перед глазами засновали черные блошки. Смерх дал противнику вонзить магическое жало поглубже, после чего, просчитав возможные направления, ударил коротким заклятьем по невинно выглядящей куче лесного сора.
Стон огласил лес. Из-под сушняка и гнилушек выкатилось волосатое тело беса.
Маг потратил несколько секунд, чтобы осмотреть его обычным и магическим зрением. Это был типичный лесной бес — рыжий с подпалинами. Немолодой: шерсть на груди успела поседеть, страшная морда иссечена шрамами. На груди болтался амулет: клык волколака, окованный серебром. Смерх, преодолевая отвращение, сорвал вещицу с трупа. Осмотрел. Амулет был сильным: от него исходило темное сияние, видимое магическим зрением. Маг покачал амулет на ладони, потом положил в карман, намереваясь пополнить им сокровищницу Ордена. Сам он не любил вещей Тьмы, даже полезных, но понимал, что переборчивость в таких делах неуместна. Может быть, когда-нибудь эта вещь пригодится страннику, солдату, сборщику
Задержка оказалась опасной. Пока Себастьян возился, в воздухе соткался клубок, состоящий из крыс, муравьев и ос. Клубок упал оземь и распался. Крысы и насекомые бросились на человека. Себастьян успел очертить Светлый Круг. Крысы отпрянули, но осы успели подняться достаточно высоко, чтобы сбросить сверху муравьев. Пока Смерх сжигал их в воздухе, несколько насекомых успели упасть на него, а один — укусить его в голову. Будь Смерх обыкновенным человеком, этого было бы достаточно, чтобы умереть: кривые челюсти муравья были напоены сильнейшим ядом, парализующим дыхание. Теряя сознание, Себастьян успел коснуться амулета и выжать из него всю Силу. Оставшихся мгновений хватило, чтобы очистить кровь и добить оставшуюся нечисть.
После этого маг прощупал местность верхним чутьем. Оказалось, что клубок вели две горгульи, спрятавшиеся в дуплах деревьев. Смерх не стал их убивать, а просто сковал заклятьями. Горгульи, в отличие от бесов, не были окаянными тварями. Они не служили Злу, а просто не различали добра и зла. Кто угодно мог их привлечь — лаской или интересом: горгульям нравилось колдовать. Себастьяну не хотелось истреблять смышленых созданий, весь грех которых состоял только в легкомыслии.
Больше никто не пытался напасть на него. Воин углублялся в лес. постепенно приближаясь к средоточию Тьмы.
Он не удивился, ощутив под ногами камень. То были остатки древней дороги. Такие пути обычно вели к древним капищам, разрушенным во времена первых побед Света на этих землях.
Маг не сомневался, что девушку прячут именно в таком месте. Возможно, похитители намереваются оживить древнюю магию и готовят жертвоприношение. В таком случае следовало поторопиться…
Торопиться все-таки не следовало. Едва Себастьян ускорил шаг, чуть отпустив внимание, за спиной послышался рык. То был огромный волколак.
Полуволк и человек покатились по мокрой листве. Волколак клацал челюстями и пытался столкнуть мага в темный овраг, где — Смерх чуял даже в разгар боя — притаилось что-то нехорошее. Уже у самого края Себастьян извернулся и вытянул из ножен короткий кинжал лунного железа и всадил его в волчье брюхо по рукоять. Тварь, отчаянно воя, полетела в овраг, откуда раздался хруст и чавканье. Смерх не стал выяснять, что там: надо было беречь силы.
Развалины капища стояли на невысоком холме, заросшем ядовитым черноягодником и бирючиной. В колючих кустах зиял прогал — кто-то совсем недавно побывал внутри. И, возможно, там и остался, таясь и поджидая.
Себастьян запахнул плащ и двинулся внутрь.
Среди камней было еще холоднее, чем в лесу. Смерх осторожно пробирался между обломками, стараясь не касаться их даже краем одежды: все вокруг было пропитано магией. Все же один раз он прижался к выступу в стене. Тут же откуда-то сверху на него обрушилась каменная глыба, испещренная рунами. Он разбил ее в воздухе, но его обдаю каменной крошкой. Обломки тут же начали выпускать каменные иглы. Смерх успел скинуть с себя куртку. Долетев до земли, она зазвенела и раскололась.