Долг

Харитонов Михаил Юрьевич

Девушка промолчала.

— Итак. Ты вступила в сговор с низшими силами Тьмы, но стать одной из них не захотела. Что похвально. Вместо этого ты отдала им жизнь и Силу колдуна, но им этого было мало. Тогда ты, скорее всего, пообещала им жизнь и Силу того мага, который придет тебя спасать. То есть, в данном случае, мою жизнь и мою Силу. Но убивать сама ты не хотела? Опять же, похвальная разборчивость.

Твои новые дружки тоже отнеслись к этому с пониманием и решили, что они справятся сами. Если бы на моем месте был какой-нибудь посредственный колдунишка, глядишь, у них чего и вышло бы. Но я, на твое несчастье, не колдун. Я маг. То есть профессионал. Ты это поняла, когда я добрался до твоего логова без потерь. Тебе пришлось срочно устраивать инсценировку — ложиться на камень, обвязывать себя веревками. Но ты ведь сильная ведьма и можешь себя связать парочкой простых заклятий? Хотя узлы не внушили мне доверия.

Он, наконец, повернулся к девушке. Та лежала, крепко зажмурившись. Слезы на ресницах в свете закатных огней отливали розовым.

— Наконец, последняя сцена, — помолчав, сказал Смерх. — Ты называешь свое истинное имя и пытаешься меня соблазнить. Притом прекрасно зная, что будущая защитница деревни не должна быть познана мужчиной, а Истинное Имя должно оставаться тайной. Очень неосторожно, но у тебя не было выхода, не так ли?

— Что со мной будет? — не сказала, но подумала девушка.

— Вообще-то, — сказал Смерх, — ты предала свой долг и дело Света. Поэтому я обязан передать тебя в руки Светлого Братства. Тобой займется инквизиция. Что означает в твоем случае — несколько месяцев допросов и потом испепеление на алтаре Светлых Богов. Во всяком случае, я обязан так поступить. Но, с другой стороны, Грязцы нуждаются в деве-защитнице, а другой девушки, обладающей Силой, нет. Учесть это — тоже моя обязанность. Наконец, ты вряд ли захочешь, чтобы всю оставшуюся жизнь к тебе относились как к изменнице, которую привели к служению силой? Поэтому мы вернемся в село, а я скажу, что еле вырвал тебя из лап нежити. Это даже не будет ложью — или, во всяком случае, это очень маленькая ложь. Но если хочешь, я скажу правду.

— Не надо, — попросила Фрета.

— Тогда постарайся держаться с достоинством, — заключил

Смерх. — А теперь вставай. Нас ждут, а идти еще далеко. Мы должны исполнить свой долг.

Как Себастьян и предполагал, селяне, лишившиеся собственного колдуна, попросили его самолично провести обряд инициации девы-защитницы — и хорошо заплатили за это. Теперь пояс мага был туго набит полновесным серебром.

Обряд он провел чисто. Одурманенная заклятьями девушка почти не кричала, даже когда он отсекал ей конечности — так хорошо он снимал боль. Только когда дошла очередь до глаз, с Фреткой случилась истерика, но она быстро смирилась.

Перед самым отъездом маг зашел посмотреть на приготовленную для девушки клеть. Все было сделано правильно: ровный деревянный пол без заноз, поилка, сток для нечистот. На стенке уже висел новенький бич из воловьей кожи — на тот случай, если от девы-защитницы потребуется вся ее Сила. Смерх знал еще по Училищу, как хорошо боль помогает проявлению высших способностей. Как и увечья. В том числе то тайное, которое делает из мужчины мага.

Но Коим лишилась большего, чем тот кусок плоти, который Смерх оставил на алтаре Светлых Богов при вступлении в Братство. А это значит, что больше будет и магическая компенсация. Скоро в обрубке Гранфреты прорастет зерно Силы. Лишенная глаз и конечностей, она сможет видеть и слышать на многие перегоны вдаль, управлять ветром и облаками, чуять нечисть, едва та высунется из чернолесья. Отныне всходы будут обильны, урожаи — щедры, а волколаки и упыри не потревожат боле покой жителей деревеньки Грязцы. И даже если Тьма навалится всей своей погибельной мощью, у деревни хватит сил выстоять и дождаться перемоги. Лет десять — пятнадцать — настолько обычно хватает Силы девы-защитницы — село будет процветать. А там они найдут другую золотоволосую девственницу с Силой под сердцем и сделают с ней то же самое.

Дело Света получило еще одну опору. А он, Смерх, совершил положенное благое деяние, исполнил свой долг, получил справедливую плату — и теперь мог с чистой совестью покинуть эти края.

Затворяя двери клети, маг подумал, что его это почему-то совершенно не радует.